Читаем Битва за Ковель полностью

175-я стрелковая дивизия генерал-майора В.А. Борисова действовала на южной окраине Ковеля. В разговоре с начальником политотдела армии М.Х. Калашником генерал-майор Борисов объяснял причины относительных неудач его дивизии в ходе штурма следующим образом: «Мужества, отваги нашим бойцам и командирам не занимать. Дерутся люди, как всегда, бесстрашно и самоотверженно. Но у немцев в городе на каждом шагу укрепления, все приспособлено для долговременной обороны. А у нас с боеприпасами не густо, мины и снаряды приходится беречь. Подвоз-то, сами знаете, сейчас какой. Потому и туго идет дело. Каждый дом, каждое укрепление приходится брать с большим трудом. Да и потери в людях немалые»^{102}. Моральный дух красноармейцев дивизии поддерживался обильной раздачей наград и держался на высоте, что отражалось в многочисленных примерах личного мужества и героизма. Известен случай, когда рядовой 282-го стрелкового полка 175-й стрелковой дивизии Г.Д. Иванов первым ворвался в один из домов на южной окраине Ковеля. Обнаружив в подвале соседнего здания немецкую огневую точку, он переждал, когда стрельба несколько стихнет, затем скрытно подобрался к проему, откуда немцы вели огонь, и бросил туда одну за другой несколько гранат. Этого оказалось достаточно, чтобы уничтожить весь гарнизон вражеской огневой точки. Таким образом, один отважный солдат овладел целым домом! Командир полка тут же в присутствии всей роты вручил красноармейцу Иванову медаль «За отвагу». В тот же день рота очистила от немцев еще несколько домов.

Сам генерал-майор Борисов нередко лично награждал отличившихся непосредственно в ходе боя (разумеется, в пределах предоставленных ему прав). Только за несколько дней наступления в 175-й стрелковой дивизии было награждено более 1100 военнослужащих, причем многим из них ордена и медали были вручены сразу после совершения подвига.

Следует, конечно, согласиться с жалобами советских командиров на нехватку боеприпасов, однако не нужно забывать, что немецкому гарнизону боеприпасов не хватало также, а получали они их с большим трудом. Так что касательно проблем с обеспечением сражающихся войск боеприпасами обе стороны были приблизительно в равных условиях, возможно даже советские войска имели некоторое преимущество, так как их снабженцам не приходилось преодолевать сопротивление противника, обеспечивая части на линии фронта.

Поскольку сломить сопротивление немецких войск в настоящем бою не удавалось, была усилена пропаганда, направленная на солдат гарнизона Ковеля. Осуществлялась она путем проведения радиопередач на немецком языке и разбрасыванием листовок. В листовках и по радио постоянно объявлялось о неминуемом падении Ковеля, вместе с призывами к солдатам вермахта сдаваться в плен. К разочарованию советских пропагандистов результативность этих мер была небольшой — перебежчиков было крайне мало, хотя многие из захваченных в ходе боев в плен немецких военнослужащих сразу же начинали рассказывать на допросах о своей добровольной сдаче в плен, мол, «читали русские листовки, слушали радиопередачи на немецком языке и лишь ждали удобного случая, чтобы бросить оружие, прекратить сопротивление»^{103}. Здесь понятно, что пленные говорили на допросах именно то, что советские разведчики и командиры хотели услышать. Реальность была совсем другой — когда по радио неоднократно передавались призывы к капитуляции, все они оставались без ответа.

27 марта, после девяти дней безуспешного топтания перед окраинами Ковеля, 47-я армия усилила давление на оборону города, предприняв решительный штурм. В два часа ночи советские войска атаковали с юга и востока, в результате чего линия немецкой обороны в восточной части города была оттеснена на 500 метров. В районе казарм в южной части Ковеля оборонялась группа упоминавшегося выше оберппурмфюрера СС Оттомара Шаффнера, из 17-го кавалерийского полка СС. Красноармейцы из 175-й стрелковой дивизии прорвались возле бараков и начали углубляться в город. Как отмечалось в немецких документах, это стало наиболее серьезной угрозой за все время осады. Шаффнер собрал всех своих людей и лично повел их в отчаянную контратаку. Ему удалось отбросить противника и полностью взять под контроль прежнюю линию обороны, выправив положение и нанеся красноармейцам чувствительные потери^{104}. В этот день погиб командир 6-го эскадрона гаупштурмфюрер СС Дитрих Пройсс. Командование эскадроном принял на себя Оттомар Шаффнер.

На северном участке обороны Ковеля в этот день ситуация была не лучше: после мощных советских атак основная линия обороны на севере города была отодвинута на 600 метров. Боеприпасы к артиллерии были практически израсходованы, а советские самолеты, легкие бомбардировщики По-2 целый день кружили над Ковелем, выискивая цели.