Читаем Битва за хаос полностью

Итак, как уже много раз говорилось, революция — это резкий скачок энтропии, это разрыв связей, это состояние, когда общество имеет несколько вариантов развития, а долгосрочные прогнозы бессмысленны. Это состояние, когда кто угодно может стать кем угодно, но большую вероятность стать «кем угодно» имеет тот, кто выдерживает максимальную степень организации, тот, в ком в самой сильной степени развит «командный дух», т. е. чувство своей системы, уровень системности. Революция — это охота за властью и таким народом-охотником в начале ХХ века были евреи. Но в любом случае требовалась энергия, иными словами большое количество народа готового пойти в эту самую революцию, народа, который имел бы одну цель. И таким народом опять-таки стали евреи. Почему? Да потому что в XIX веке численность немцев увеличилась на 240 %, англичан на 220 %, французов на 215 %, а евреев аж на 800 % (!). В восемь раз. Евреев «вдруг» стало очень много, и в Европе где все уже было давно поделено, для них как бы не было ниши, ну во всяком случае той, на которую они претендовали. Резкое увеличение количества евреев не могли не заметить, можно сказать, что только этим объясняется длинный список интеллектуалов-антисемитов XIX века. Вот вам и реализация библейского лозунга «плодитесь и размножайтесь»! Теперь быстро вспоминаем историю с бурным ростом числа евреев в Египте и последовавшей катастрофе — разрушению и ограблению страны и исходу евреев. Можно считать это недоказанными библейскими сказками, но произошедшее в XIX–XX веках представляется вполне доказанным и поразительно напоминает библейские истории. Вспомним и другой случай — возникновение и распространение христианства. О динамике роста численности евреев на тот период данных нет, но вот известный римский историк Страбон, современник Христа, сообщает нам, что «трудно найти место на земле, где бы не преобладали евреи». Очевидно, что тогда евреев тоже вдруг стало слишком много и это заметили. И не следует удивляться, что Рим закончился религией перенятой не у кого-нибудь, а именно у евреев. Получалось, что евреи, которые и так имели самую мощную организованную национальную структуру, за сто лет усиливали её во много-много раз. Здесь даже пропорциональный подсчет не работает, например, увеличения поголовья еврейства в 8 раз в XIX веке, означало существенно большую системную прибавку, тем более что евреи предпочитали селиться в городах. В Вене в начале XIX века было 3 тысячи евреев, а в конце стало больше 100 тысяч. Менее чем за сто лет — увеличение в 30–35 раз! И совсем не удивительно, что Вейнингер вырос именно в Вене, а Гитлер там стал антисемитом. Тогда же идеолог Второго Рейха Герман фон Трейчке произносит ставшую знаменитой фразу: «Евреи — это наше несчастье!»[411]

Но это — внешняя часть, видимая для гоев. А внутренняя? Ведь еврейская система замкнутая, ну не абсолютно, что для живых систем запрещено, но гораздо больше чем любая арийская система. И вот эта «замкнутая система» увеличивается в 8 раз в ограниченном объеме за короткий период. Вообразите себе, во сколько раз там выросла энтропия! Она неизбежно повлекла бы непредсказуемые для евреев последствия, если бы они не начали выбрасывать её во внешний мир. Р. Давид в статье «Вещий Олег и евреи» пишет: «Волна антисемитизма конца прошлого и начала этого века была в некотором смысле реакцией на демографический еврейский взрыв, на «еврейское нашествие». Дело в том, что «в XIX веке еврейское население Восточной Европы выросло восьмикратно, и возник аффект «парового котла», и подобно своим кочевым предкам, евреи «кинулись сразу во все стороны — в Германию за званием, в Америку за богатством, я Россию за властью — и в «Палестину». Понятно, что коренное население этих стран вынуждено было противодействовать такому «нашествию»… И «антисемитизму» «наступает конец, когда устанавливается новый баланс, нарушенный ранее «еврейский нашествием». «Никакого «извечного антисемитизма» не существует, так же, как не существует «еврейского народа с трехтысячелетней историей».[412]