Читаем Битва за хаос полностью

За пафосными немецкими фронтовыми сводками от которых уже начали уставать, как-то слабо рисовалась интеллектуальная жизнь Европы. Нет, в роли «центра интеллекта» мы не имеем ввиду Швейцарию, где мультирасовый сброд стёкшийся туда по фекально-сточно-канализационно-коллекторным каналам Мирового Интернационала шлифовал контуры будущей Всемирной Революции, мы о другом. В ноябре 1915 года, Альберт Эйнштейн излагает в Берлине Общую Теорию Относительности (ОТО). Даже сейчас сложно сказать насколько шумиха вокруг персоны Эйнштейна и превращение чуть ли не в «бога физики» соответствует его реальному вкладу в эту науку, но тогда доклад не вызывал особенного интереса в высших академических кругах. Всё было слишком абстрактно. Но выводы сделанные Эйнштейном довольно быстро распространились в интеллектуальном мире и даже такое, отнюдь не научное место, как Восточный фронт не был исключением. А там, наряду с целой когортой знаменитых (или ставших знаменитыми позже) людей, воевал, с немецкой, разумеется, стороны, первоклассный астроном и математик Карл Шварцшильд. В спокойной обстановке, когда на фронте, наконец, наступила тишина, он размышлял над эйнштейновскими уравнениями, его как астронома увлекла проблема искривления гравитационного поля вокруг шара с постоянной массовой плотностью. Несмотря на простой вид уравнения, его решение оказалось весьма и весьма непростым, но Шварцшильд, у которого появилось достаточно свободного времени во время ноябрьских затяжных дождей, справился с ней за несколько недель, получив удивительно простое решение.[370]

Собственно, в решении, которое распадалось на решение двух уравнений — для внутренности шара и «внешнего решения», был один случай, вызвавший, поначалу, более чем скептическую реакцию даже у Эйнштейна, а его-то трудно было чем-нибудь удивить. Казалось, что этот случай вообще выходит за рамки человеческих представлений. Дело в том, что при определенных условиях, давление внутри шара могло менять знак, т. е. шар начинал сжиматься, причем сжиматься до тех пор, пока первая космическая скорость для него не становилось равной скорости света, т. е. даже луч света выпущенный с поверхности шара не мог бы его покинуть. Такой себе «взрыв наоборот», «взрыв внутрь». Дальше — больше. Всего лишь несколько лет прошло с момента когда была установлена абсолютно детерминированная связь пространства и времени, а из решения Шварцшильда следовало, что на определенном расстоянии от «сжавшегося» шара, сигнатуры пространства и времени меняются местами. Т. е. пространство становится временем, а время — пространством. Профессор Д. Тейлор приводит наглядный, хотя и принципиально невозможный пример: «Допустим, человек, летящий в «черную дыру», подает сигналы неподвижному наблюдателю в начале пути. «Летчик» подает сигналы через равные отрезки времени, но наблюдатель отмечает, что сигналы приходят все реже и реже, «летчик» летит все медленнее и медленнее, пока, наконец, он не останавливается и сигналы не прекращаются. В действительности «летчик» летит с той же скоростью и сигналы посылает так же равномерно, хотя следующий сигнал, может быть, получит только потомок наблюдателя и он же заметит, что «летчик» всё же движется».[371] А невозможный он потому, что летчик разлетится на молекулы еще до «входа в дыру» и не сможет ничего подавать, но суть, думаю, понятна. И не стоит удивляться, что физики чуть ли не поголовно восприняли эти выводы как чисто математическую модель, не имеющую и не могущую иметь к реальной жизни никакого отношения. К сожалению, Шварцшильд умер в мае 1916 года и разговоры вокруг его сенсационных выводов надолго поутихли. Только в 1939 году, Оппенгеймер — один из будущих создателей атомной бомбы — вновь вернулся к вопросу о центральном поле шара и полностью подтвердил выводы Шварцшильда. Но даже этого было мало. Нужно было увидеть это «практически», наяву. А как увидеть, если такой сверхплотный шар ничего не излучает, точнее, излучает, но излучение не может выйти за пределы определенной области названной позже «горизонтом Шварцшильда». Вот для начала его и назвали — «Черная Дыра». Как сильно нужно сжать обычное тело, чтобы оно стало черной дырой? Для нашей планеты, диаметр которой равен 12 800 км, он составляет 18 миллиметров! Представьте себе этот гигантский каменный шар, сжатый до размеров, меньших, чем шарик для настольного тенниса. Но такие явления во Вселенной происходят![372]

2.

Наверное, есть какой-то скрытый смысл в том, что и Эйнштейн, и Шварцшильд, и Оппенгеймер, абстрактные теоретические выводы которых обосновали существование черных дыр, были евреями. И хотя это исследование рассматривает принципы системной организации и системного мышления арийской расы, мы говорили, что посвятим одну главу анализу системной организации евреев и вот почему.