Как только немцы захватили Эльхотово, на помощь защитникам долины выкатили два бронепоезда. В это время фашистские танки и мотопехота рванулись к Эльхотовским воротам, но на их пути оказались бронепоезда.

Горели леса над Тереком, густой дым заволакивал долину, вокруг грохотало от разрывов сотен снарядов и мин. Один из участников того боя вспоминал:

   — Я не видел, что делалось снаружи бронепоезда, но от взрывов бомб, от ударов снарядов и щёлканья осколков дрожала и колыхалась тяжёлая бронеплощадка. Мы в тесных отсеках, полуголые, обливаясь потом и кровью, задыхаясь от пороховых газов и жары, подавали снаряды, ожесточённо вели огонь, отбивая атаки немецких танков.

Герр неистовствовал. Забыв об опасности, он перенёс свой командный пункт к боевой линии.

   — Не уйду, пока не прорвёмся через эти чёртовы ворота!

Он настойчиво требовал атаковать и атаковать.

Снаряд разорвался у его ног. На следующий день несостоявшегося генерала отправили в цинковом гробу в родной фатерланд.

Понеся большие потери и так и не сумев пробиться через Эльхотовские ворота, немцы вынуждены были прекратить своё наступление. 24 сентября 13-й танковой дивизии удалось частью сил захватить плацдарм на западном берегу Терека. Обессиленная в предыдущих боях наша 151-я стрелковая дивизия не смогла оказать серьёзного сопротивления противнику и отступила. Для гитлеровских частей создалась выгодная обстановка.

После ухода Листа командование группой армий «А» принял Клейст. Он даже получил повышение в звании, стал генерал-фельдмаршалом. После такого доверия фюрера он не раз попадал в опасные ситуации. Однажды на его наблюдательный пункт, расположившийся на одной из вершин Терского хребта вблизи Малгобека, обрушился мощный артналёт. Снаряды, не оставив живого места, перемололи землю. Пронеслась чёрная весть, что находившийся там Клейст погиб. Но он отделался лёгким испугом.

Теперь он часто вёл переговоры с самим Гитлером, и каждый раз тот спрашивал, когда его войска будут во Владикавказе и Грозном. Клейст обещал фюреру, намечал сроки, которые оказывались пустыми. Он вынужден был требовать то же самое с командующего танковой армией генерала Макензена, который сменил его.

В штабе фронта

Майор Сочнов провёл на карте последний штрих, бросил карандаш и с вожделением потёр поясницу. Всё. Готово.

На большом столе лежала разрисованная цветными карандашами карта. Над ней он трудился всю ночь.

Накануне командующий фронтом генерал армии Тюленев с ближайшими помощниками долго и обстоятельно обсуждал план дальнейших действий Северной группы фронта, которая обороняла Терский рубеж.

Обстановку оценивали скрупулёзно, тщательно подсчитывали силы немцев и возможности группы, обсуждали различные варианты действий, отвергали, дополняли, уточняли, прежде чем пришли к общему решению. Карту, особенно участок между Малгобеком и Эльхотово, исчертили вдоль и поперёк, определяя направления наступлений, задачи частям, возможные контратаки и вероятные боевые рубежи.

Сошлись на том, что противник выдыхается, резервов не имеет и что самый раз ударить по нему, тем более, что войска группы стойко удерживают позиции на Терском рубеже и мало-помалу завоёвывают инициативу. Если нанести удар по противнику из района Малгобека на запад, в направлении Арика и ещё дальше, то ударная группировка противника у Эльхотово не только понесёт потери, но будет отсечена от главных сил и потом может быть уничтожена.

Такой замысел показался не только заманчивым, но и реальным, и командующий велел к утру отработать карту начисто и составить директиву для наступления Северной группы. За работу принялся начальник оперативного управления генерал Рождественский, а оформить карту поручили майору Сочнову — направленцу Северной группы.

Зазвонил телефон.

— Карта готова? — послышался голос главного оператора в штабе генерала Рождественского. — Бери её и к командующему. Быстро!

Кабинет командующего фронтом большой, светлый, с высоким потолком. Проёмы окон глубокие, стены чуть ли не в полтора метра толщиной. Здание строили ещё при Ермолове.

   — Давай карту, стели.

Моложавый и высокий Рождественский взял из рук Сочнова карту и разложил её на столе. Сверху положили коробку заточенных карандашей «Тактика», резинку, курвиметр — измерять расстояния, циркуль.

   — Ну-с, посмотрим ещё раз.

Командующий подошёл к столу. Рядом с ним встал худощавый, слегка сутулый генерал-лейтенант Бодин — начальник штаба фронта. Он был на полголовы выше Тюленева.

Опираясь руками на стол и несколько откинувшись, словно пытаясь взором охватить возможно больший район, командующий уставился на карту.

Красно-синяя скобочная линия фронта тянулась из песков Чёрных земель к Ищерской — большой казачьей станице на Тереке, от неё — к Малгобеку и Эльхотово. У осетинской станицы линия плавным полукружием поворачивала на север и продолжалась вдоль Терека до Михайловского. У Прохладного она повернула на запад — к Баксанскому ущелью.