Во время этого путешествия в прошлое взгляд одного из парашютистов невольно остановился на бронзовом барельефе из двух частей. На первой пластине изображена собака, вонзившая клыки в загривок льва. На второй — огрызающийся лев. Древний мастер навечно остановил животных в момент, когда они ощерились друг на друга, показывая клыки.

Барельеф не рассказывал, чем закончилась эта эпопея для агрессивно настроенной собаки. Об участи агрессора можно было судить, наблюдая за военнопленными, которые сбились в коридоре музея, ставшего, помимо всего прочего, сборным пунктом для сдавшихся в плен. Они шли рядами, сдавали оружие и держали руки над головой, пока офицер службы безопасности не заканчивал обыска, помогая некоторым «рассеянным» избавиться от припрятанного оружия. Они тяжело опускались на пол, ссутулившиеся, с понурыми головами и серыми лицами. Некоторые успели отделаться от военной формы и переодеться в пижамы, чтобы выглядеть более штатскими, нежели сами штатские. Теперь к этому наряду прибавились наручники и наглазные повязки. Когда их доставили на допрос, командир-пара шютист подошел к одному из пленных офицеров легиона и заговорил с ним. «Король Хусейн приказал воевать, и мы дрались, — извинялся офицер. — По-моему, эта война никому не была нужна».

Так же думал один из парашютистов, который прошел мимо подавленных пленных и мимо мертвых легионеров, раздувшиеся трупы которых все еще лежали в лужах чернеющей крови. Когда он оказался возле книги записей для посетителей музея, он занес на ее страницы следующее:

«Поверьте, трудно смотреть на убитых, даже на ваших у б и т ы х. Поймите на будущее — все зависит от вас. Ханания».

*

В полдень раненые 7-го полка были эвакуированы в госпитали еврейского Иерусалима, и после обеда парашютисты приступили к подавлению очагов сопротивления и уничтожению снайперов, которыми так и кишели улицы Американского квартала. Когда прочесывание закончилось, роты, разделившись на группы, закрепились в домах, предварительно выселив жильцов, никого при этом не тронув пальцем. Теперь, после нескольких бессонных ночей, оставалось завалиться на матрасы и задремать. Здесь, то отсыпаясь, то неся караульную службу («не раз мы находили под нашими кроватями легионера с кинжалом и пополняли им команду пленных»), ждали возможной контратаки легиона.

Те, кто не мог уснуть, свернувшись калачиком, делились переживаниями первого дня войны. Звучали имена товарищей — тяжело раненных и убитых… И мучительно было слышать, где и как они погибли, при каких обстоятельствах остались лежать на обочинах дорог. «Я думал обо всех моих друзьях, — говорит один из бойцов. — Их гибель разверзла передо мной лик войны. Я уже знал, что значат ее жестокости, и чувствовал, что все это дело мне опротивело, покончить бы с ним скорей. Страшно хотелось домой. Победить — и точка!».

Глава VI

ВОРОТА ИРОДА, ДАМАССКИЕ ВОРОТА

Понедельник, 26 ияра 1967 года. Полночь

1

Полночь в еврейском Иерусалиме.

Приказ выступать был отданодновременно6-му,7-му и 8-му полкам, но 8-й полк несколько задержался, вы шел к пограничной линии позднее и на первом этапе оставался в резерве сил прорыва. Только на второй стадии наступления ему на рассвете предстояло ворваться в иорданский Иерусалим, продвинуться по улице Салах ад-Дин до подступов к Воротам Ирода (они же Ворота Цветов), овладеть музеем Рокфеллера и закрепиться в этом районе для последующего штурма Старого города.

Когда приказ выступить был получен, положение командира полка Иосека оказалось наиболее затруднительным. Наблюдения, проведенные им в вечерние часы с крыши здания Гистадрута, принесли, как упоминалось, мало пользы. Помощь должен был оказать штаб бригады. Однако место расположения бригадного КП удалось выяснить лишь к одиннадцати часам вечера. Когда же, наконец, поступили аэрофотоснимки, которые должны были помочь расшифровать загадки незнакомой местности, оставалось лишь несколько минут на их изучение, на работу с картой и на уточнение трассы прорыва. Пришлось все делать наспех и в общих чертах.

Ротные командиры еще не успели отправиться в подразделения, чтобы довести до бойцов содержание этих сверхкратких приказов, как появился начальник оперативного отдела бригады. От имени Моти он потребовал немедленно выступить в район прорыва. Командир же полка получил приказ срочно явиться к комбригу за последними указаниями. К полку он должен был присоединиться возле исходного рубежа атаки (он не представлял себе, во что впоследствии обойдется ему этот приказ).