Читаем Битва во мгле полностью

Слова сержанта вернули разведчиков к больной теме. Их улыбки мгновенно испарились. Майор Жерес командовал ротой «Головорезов» последние семь лет. Вернее, он сам создал ее, добившись от командования разрешения на формирование особого элитного подразделения с постоянным штатом. Майор лично отбирал каждого солдата, учитывая его боевой опыт, психологические и физические тесты, а также коэффициент интеллекта. «Головорезов» покидали только в случае смерти, повышения по службе или окончания контракта. О них ходили невероятные, порой жуткие истории, которые знали все: от новобранцев до портовых шлюх. Это была тяжелая, но почетная работа. И вот все полетело к чертям собачьим! Штабные «доброжелатели» и шумная Парижская операция положили конец детищу Жереса. Поговаривали, что большая часть контрактов будет разорвана, ну а каждый из счастливчиков, которому удастся уцелеть, рисковал оказаться на должности командующего тыловым сортиром в какой-нибудь глухой африканской деревушке. Прощайте, сияние славы, блестящая карьера, южные красавицы и средиземноморские берега… Такая перспектива отобьет желание шутить у кого угодно!

— Ладно, господа, пойдемте скорее, у нас осталось не так много времени. — Грабовский первый двинулся по посыпанной щебнем дорожке. — Что-то мне подсказывает, что мы рано хороним нашего командира.

— Ты что-то знаешь, Марк? — Тьюри одним прыжком догнал своего взводного.

Лейтенант ответил, лишь когда Дюваль зашагал рядом с ними.

— Наш шеф — довольно известная личность, с обширными связями и железной волей. Мне трудно представить его поверженным, с бутылкой в руке, праздно валяющимся на кровати. Уже три дня, как с него содрали погоны. После этого Жерес исчез, залег, словно в засаде. Я сто раз пытался дозвониться до него. Ничего, глухо! И вдруг это срочное совещание…

— Ты намекаешь на то, что майор недаром провел время, и нас ждут новые приключения типа секретной операции на Луне? — предположил Дюваль.

Лейтенант пожал плечами:

— Я высказал свои предположения, которые, кстати, подтверждаются экстренностью предстоящего совещания.

«Аргументы Марка весьма хиленькие, но настроение он поднял, — подумал Мишель. — Тем более что Грабовский имеет фантастическое чутье. То, на что он обычно опирается в своих выводах, не назовешь даже фактами, это скорее врожденная обостренная интуиция. И, черт побери, он часто бывает прав!»

Их троица быстро домаршировала до казармы. Марк постучал и открыл дверь конторы:

— Разрешите, господин майор?

— А, лейтенант! Вы, как всегда, последние. Проходите, ищите себе место и садитесь.

Входя, Грабовский демонстративно глянул на часы. Его гордый взгляд словно ответил командиру: «Не последние, а пунктуальные». После яркого дневного солнца офис Жереса казался темным чердаком, причем до вольно плотно упакованным. Семнадцать рослых десантников разместились в комнатушке размером с небольшой грузовичок, где теперь они в прямом смысле ощущали плечо друг друга. Стульев не хватало. В ход пошли тумбочки, ящики для бумаг и прочие крупные предметы. Присутствующие не были отягощены высокими чинами, поэтому окружающая обстановка их ничуть не смущала. На войне как на войне!

«Жалюзи закрыты, ключ в двери… Возможны два варианта: пьянка или серьезный разговор, — тут же сообразил Тьюри. — Между прочим, один ноль в пользу Грабовского. Майор явно не выглядит побежденным».

— Господин майор, — слово взял заместитель коман дира капитан Моришаль, — прежде чем вы начнете это совещание, я от лица всех парней хочу высказать одну просьбу.

— Да, капитан, говорите.

— Нам сообщили, что в ближайшие дни вы сдадите командование ротой и… как бы это сказать… что вас лишили офицерского чина… — Моришалю слова не лезли в горло. — Так вот, пока вы с нами, ребята хотели бы называть вас майором. Так будет справедливо!

— Ничего не имею против. — Жерес улыбнулся. — Только за этим занятием не попадитесь на глаза нашему доблестному генералу, а то вас постигнет та же участь.

Смешок одобрения свидетельствовал об обоюдном согласии. Майор поднял руку, попросив тишины:

— Господа, как это ни странно, но я собрал вас не для того, чтобы обсудить ту маленькую неприятность, о которой мы только что говорили. И эта встреча не простая формальность, а самый серьезный военный совет в моей жизни.

Наступило напряженное молчание. Слова командира могли означать что угодно, от славных подвигов до грандиозных неприятностей.

«Два-ноль в пользу Грабовского», — сосчитал про себя Тьюри.

— Наше совещание носит степень совершенной секретности. Я знаю вас много лет, доверяю вам, но все-таки прошу каждого поклясться в сохранении тайны.

Мишель чуть не свалился с кипы бумаг, на которой восседал.

«Ого! О неразглашении военной тайны не стоит говорить в регулярной армии. Само собой разумеется, что предателей ждет суровая кара закона. Брать слово лично с каждого — это скорее в стиле наемников!»