Читаем Биохакер полностью

Биолог открыл рот, но тут Хантер неуловимым движением оказался рядом и сжал его плечо. Он указывал куда-то в темноту. Сейчас они вышли на широкий бульвар – или аллею, – выложенную большими квадратными плитами. Параллельно тянулась гладкая велосипедная дорожка. Когда-то это было любимым местом променада городских мамаш и любимой площадкой городских скейтеров и роллеров. И сейчас из мрака выступали голенастые силуэты качелей и горбатые – горок. Там, где торчали качели и горбатилась горка, что-то двигалось. Что-то небольшое и светлое, оно, кажется, рылось в песочнице рядом с горкой. Зверь? Карлик? Мутант? Умертвие, слепленное, словно в насмешку над человеком, из миллиардов омний?

Тезей схватился за свой гибридный «Керен» с тяжелой, удобно лежавшей в ладони рукоятью. А Хантер вдруг, позабыв про «Вепрь», пистолет и ножи, отстранил спутника и широкими шагами двинулся прямо к песочнице. Тезею ничего не оставалось, как потащиться за ним. Пистолет он на всякий случай по-прежнему держал в руке. Большой палец застыл на сенсорной кнопке предохранителя.

Тучи, то и дело скрывавшие луну, разбежались, и игровую площадку залил яркий мертвенный свет. Сидевшее в песочнице существо обернулось, подняв к мужчинам бледное личико в ореоле пушистых светлых волос. На существе была пижама с маленькими слониками, и Тезей мог бы поклясться, что половина из этих слоников – синие и половина – красные, хотя луна скрадывала цвета.

– Машка, – выдохнул он, падая на колени в холодный сырой песок. – Машка? Ты откуда взялась?

– Привет, дядя Дима, – спокойно сказала девочка, возвращаясь к своему занятию. – Я хочу поговорить с папой. Мама и тетя Маша-воспитательница мне запрещают копать. И все равно папа днем занят. А ночью он может поговорить.

Ямка перед ней была уже довольно глубокой. Когда Тезей наклонился над углублением в песке, ему на мгновение показалось, что там мелькнуло что-то белое, длинное, словно огромный крысиный хвост или древесный корень.

– Машка, пойдем домой, – произнес он немеющими губами и протянул руку.

Сердце замерло и пропустило два или три удара – он ожидал расползающегося, мокрого и мерзкого прикосновения, но ладонь Машки была просто маленькой и твердой, хотя и совсем ледяной.

– Ты замерзла, – с облегчением сказал он. – И мне очень надо поговорить с Леной. С твоей мамой. Пойдем?

Девочка серьезно посмотрела на него снизу вверх. Глаза у нее были большие, темные, Андреевы глаза.

– Пойдем, – согласилась она и первая выбралась из песочницы, по-прежнему сжимая облепленную песком лопатку.

Ленка проснулась посреди ночи от шума и долго протирала глаза – приснилось, нет? Раньше легкая на подъем, теперь она вставала со скрипом, со стонами, спала бы и спала, кажется, всю жизнь проспала бы, если бы не Машка. Но шум все же не примерещился. Опять Муренок на кухне возится? И что ей не спится, утром рано в садик… Со вздохом откинув одеяло, Ленка нашарила на стуле халат, нащупала босыми ступнями тапочки и, не включая света, потопала на кухню. Свет включать и не надо было – в окна светила луна, большая и белая, как лампа. Надо было экономить энергию. У них в подвале стоял резервный генератор, из запасных институтских. А так весь город сидел без электричества.

Миновав темный коридор, Ленка привычно прижалась к левой стене, чтобы не вписаться плечом в слишком большой, не по кухонным габаритам холодильник, – и тут по глазам ударило. Вот Машка, разбойница. Ленка вскинула руку, заслоняясь от слишком яркого света, и уже начала:

– Ну Маш, ну что опять такое… – как вдруг осеклась.

На кухне был кто-то еще. Двое. Андрей – радостно и тревожно стукнуло сердце. Неужели Андрей наконец-то пришел со своей чертовой работы? Андрей и Димка, они часто заходят вместе… Ленка испуганно заморгала и запахнула халатик у горла рукой, ну вот еще, Димка зашел, а она такая расхристанная…

– Ленка, – сдавленно сказал сидевший на табурете у стола человек.

Это и вправду был Димка, какой-то изменившийся, постаревший Димка. Но второй не был Андреем. Второй, высокий и как будто слишком резко очерченный, в ковбойской куртке и сапогах, он стоял у окна. Хотя лампа светила ему в лицо, Ленка почему-то видела лишь силуэт. Она стала плохо видеть по ночам, странно – вроде бы куриная слепота проявляется с детства и усиливается не ночью, а в сумерках…

– Дима, это ты? – неуверенно спросила Лена. – Подожди, я сейчас чай поставлю. А где Андрей?

– Иди спать, мама, – негромко, но твердо попросила Машка, стоявшая рядом с Димой в своей детской пижамке со слониками. – Я сама чай.

– А как же?

Но тут Лена поняла, что ей действительно сильно, просто до ужаса хочется спать. Зевнув, она приветливо кивнула Диме, пробормотала:

– Ну вы тут как-нибудь сами, – и побрела обратно в спальню, придерживаясь за стену рукой.

Ноги отчего-то заплетались. А в остальном все было хорошо. Вот только Андрей не пришел – жалко…