«Первое, – отчего-то легко перекрывая музыку, сказал Вечерский, – анализ показал, что гены погибших смешались с вирусной ДНК генбота и с последовательностями омний, которые ассимилировал генбот. Тут есть любопытный момент: почему генбот, попав в человеческий организм через омнии, не спас новых носителей? Создается впечатление, что Sacharomyces omnipresens ему больше по вкусу, чем Homo Sapiens. В поединке человек – омнии наш «генетический компьютер» решительно сыграл на стороне омний, и это очко не в нашу пользу…»

Слова терялись и теряли смысл. Дмитрий смотрел на подтаявший снег. Лечь бы, зарыться.

«И второе, – невозмутимо продолжал Вечерский, как будто не замечая состояния своего спутника. – Я предполагаю, что вы можете воздействовать только на организмы, зараженные генботом. По-моему, вы и есть мой биохакер, Дима. Вы то, что я несколько лет пытался получить в своей лаборатории. А теперь я хочу это проверить. Прикажите… – снова кивок в сторону дьявольского котла, – прикажите этой субстанции умереть».

Мысли ворочались тяжелыми валунами, рыхлым весенним льдом, но Дмитрий все же собрался и ответил: «Я могу убить и вас. И весь город. Всех зараженных генботом. Вы сами сказали – апоптоз[2] был первым приказом, вложенным в генбот…»

Вечерский улыбнулся уголком рта, насмешливо и невесело.

«Я в курсе, что я сказал, Дима. А все-таки вы попробуйте».

И он попробовал.

Глава 5

Метаморфанты

Охотней всего бы Тезей отсиделся в квартире. По крайней мере, до утра. Солнечный свет создает хоть какую-то иллюзию безопасности, а бродить в темноте по зараженному омниями городу… можно нарваться на еще одну такую же бабку… Биолога передернуло. Проблема заключалась в том, что Хантер не боялся. Нет, Тезей не умел читать мысли – только голос органики, скрип и стук биологических механизмов – но от Хантера не пахло страхом. Похоже, к их ночной прогулке он относился так же, как к походу через лес, – то есть как к необходимости, постылой, но нужной работе.

Светила луна. Лунный свет мертво серебрил окна и стены домов, разбитую мостовую и раздолбанный тротуар. Тени деревьев лежали узорной решеткой, как забранные прутьями окна в гареме какого-нибудь персидского шаха. Тезей шагал из тени в свет и думал о том, почему тогда все они не сбежали. Ладно, наземное оцепление. У многих были аэрокары.

Конечно, военные патрулировали и воздух, но почему хотя бы не пытались? Почему остались в чумном городе и не разнесли омний по всей стране? А ведь могло случиться и такое. Не вороны, дохнущие в лесу, а люди… У людей был дольше инкубационный период. Звери почему-то сдыхали почти сразу, не успевая добраться даже до границы области. Все омниевые котлы располагались в радиусе десяти километров от города. Но вот если бы люди бежали, как бежали потом, когда ударила волна химер… да, тогда нынешняя катастрофическая ситуация выглядела бы как пикник в солнечный день на лужайке. Омнии как вершина эволюции… Земной шар, покрытый омниевым океаном… Тезей содрогнулся.

Хантер не дал ему выспаться после укола, сразу погнал в ночь, хотя биолог вяло барахтался и бормотал:

– Ричард, ну погодите, постойте. Мы ведь сами не знаем, что ищем…

Но Хантер неумолимо выволок его на улицу, и сейчас шагал сзади, в двух шагах, как конвоир, ведущий заключенного на допрос. Шагал бесшумно в своих подкованных сталью сапогах, что казалось почти таким же невозможным, как медленный поток из омний.

– Хантер, почему вы ничего не боитесь? – громко, чтобы побороть грызущий изнутри страх, спросил Тезей. – Может, вы андроид?

Черная длинная тень за спиной хмыкнула.

– Может.

– А, может, вы – химера? Говорят, есть такие… метаморфанты. Мимикрируют под людей, чтобы вписаться в человеческое сообщество. Чтобы жить и питаться в защищенных анклавах, где мало конкурентов и много еды.

Хантера эта мысль, кажется, позабавила – во всяком случае, ответил он громко и весело:

– Для того, чтобы вписаться в человеческое сообщество, Димитри, казаться человеком совсем не обязательно. Лучше как раз нет.

Их голоса гулко раскатывались по пустым улицам. Тезей подумал, что это глупо и что надо красться, а потом подумал, что это сейчас говорит его страх, и зло пнул смятую жестяную банку, невесть сколько лет провалявшуюся у бордюра. Банка загремела, перелетела через проезжую часть и со звоном вписалась в бордюр напротив.

– Вы умней, чем стараетесь выглядеть, – все так же зло бросил Тезей.

Ему хотелось пнуть и Хантера, как эту банку.

– А я не стараюсь.