Читаем Билоны полностью

На Фоша двигалась отнюдь не сила зла, украсившая себя светом энергии антимира и разума Дьявола.

К нему приближался Крест — символ проклятия зла.

Этот Крест был создан из того же вещества, что и факел победы ЕГО ВОЛИ. Состав вещества был известен только Создателю и первому ангелу. Но во Вселенной знали, что вещество не имеет постоянного содержания, меняя себя под цели, которые выдвигал САМ, а воплощал ЕГО ВОЛЯ. О размерах Креста у небожителей тоже было смутное представление. Он мог выглядеть бесконечным, охватывая, как обруч, Божий дом. А мог быть и вполне соразмерным глазу ангелов и населения антимира. Витая над разделительной полосой царств БОГА и Дьявола, он показывал антимиру, что если в доме САМОГО кто-то и дремлет, то абсолютное добро всегда начеку. Периодически Крест пропадал, и тогда весь разум Вселенной погружался в тревожное любопытство: исчезновение Креста означало, что он понадобился САМОМУ и ЕГО ВОЛЕ там, где абсолютному добру нашлась срочная работа. В этом не сомневались ни в Божьем доме, ни в антимире.

Увидев мерно надвигающийся на Грифона Крест, Дьявол мгновенно сообразил, насколько Фош близок к совершению ошибки. Роковой, которую невозможно будет исправить, оставив зверь-птицу в живых. До сегодняшнего дня никогда Крест САМОГО на Земле не появлялся. Его жалкие рукодельные подобия, используемые людьми как охранный талисман против греха, никакой опасности для зла не представляли. Неоднократно бывало, что Дьявол и соратники, издеваясь над почитанием людьми скрещенных между собой деревяшек, ставили главным условием продажи им порока его обмен на крест. Ни разу ни один из интересующихся товаром Дьявола от предложения не отказался.

Но сегодня все было не так, как ранее. Дьявол видел Крест, освещенный абсолютным добром, к которому не раз прикасалась сущность САМОГО. К нему нельзя было ни подойти, ни прикоснуться. Бесполезной была и любая попытка скрыться от него. Крест полностью властвовал над всем, что его окружало. Он двигался в оре гула, который расстилался перед ним, будто накинутый на дорогу необозримый ковер. Это, засевшее в людях зло, завывало от страха перед шедшим на него искуплением.

— По этой причине Грифон и стоит на месте, — подумал хозяин зверь-птицы. — Что же, пусть стоит и ждет. Ничего другого предпринимать не стоит. Он сам захотел пройти к цели моим путем. По нему и пойдет, только не с начала. Это вряд ли возможно. Крест его от себя никуда не отпустит. А вот сыграть главную роль в придуманном мной финале… Почему бы и нет! Я же знаю, чем все закончится. Раз Крест на Земле — значит, он понадобился, прибывшему на нее Творцу. Сам по себе Крест по Вселенной не блуждает. Им всегда водит по ней Всевышний или ЕГО ВОЛЯ. Но сатрапа САМОГО на Земле нет; он гуляет по просторам бесконечности. Выходит, направляет Крест на Фоша САМ. Им ОН лично и накроет Грифона, чтобы превратить его-мой разум в жертву зла во имя добра. Не зря же, не добив, оставил ему жизнь.

Воистину божественный подарок: оставить жить, когда в разум уже поселилась смерть. Вот теперь из такого Фоша, осенив его Крестом, САМ, несомненно, вылепит нужное ему существо. И создаст ОН из него уникальную по вселенским меркам вещь. Это будет перерожденное зло, прозелит, в которого уже никогда не вселится ложная правда. К нему будут водить молодых ангелов и решившихся на искупление людей, показывая им, что собой представляет искреннее раскаяние.

Дьявол жонглировал логическими выкладками своего разума, не выказывая ни малейшего беспокойства за исход, порученной Фошу миссии. Он благодушествовал, то подпуская к себе, то кокетливо отталкивая неотступно кружащуюся вокруг него эйфорию. Она, как ласково затягивающий в себя пух заботливо взбитых подушек, оказалась рядом в тот самый момент, когда Дьявол окончательно поверил, что приближающаяся развязка финальной сцены так или иначе, но завершится по сценарию его разума. Он всегда считал неплотское наслажденье одним из гениально придуманных им пороков. «Кому из поднявшихся мыслью выше животных инстинктов, — поучал он соратников, — чуждо чувство наслажденья от работы разума, завершившейся планируемым результатом? Разве что только аскетам разума, не порождающим, как правило, ничего толкового, кроме истязания собственной души. К счастью, такие отщепенцы — предмет не нашей заботы, а другого мира. Нам интересны только те, для кого наслажденье победой разума над гнетущей его проблемой — важнейшее условие ощущения им власти над всеми и всем, что эту проблему составляло».

Не видя причин, почему бы и ему не побаловаться тем, чему учил соратников, Дьявол предварительно подарил «готовым на все» время потереться о помягчевшее величие его разума. Он всегда помнил, что в антимире каждый своевременно должен получать то наслажденье, которое заслужил. Как только первые из стоящих к нему соратников возбужденно ухватились за кромки его разума, он сказал, вроде бы, самому себе, но те, кто захотел, услышали: «Будет так, как Я и предвидел».