Читаем Биение сердец полностью

Амали в одиночестве прогуливалась по берегу южного моря. Воспоминание, которое пронеслось в ней за несколько секунд, вызвало волну отчаянной тоски. Мир разом померк кругом, будто она убила больное животное и видела, как заливались сукровицей его глаза в смертельной муке. Лазурный берег уже не выглядел праздничным счастливым местом, хотелось держаться подальше от радостных людей. Тревожность разливалась в ней, словно из опрокинутой чаши горькое вино; Амали начала понимать, что наступает время расплачиваться за все бесчестные поступки в жизни. Перед глазами у неё возник образ того самого парня, с которым она была, пока профессор ещё не подозревал, что он, на самом деле, мерзок. Когда она спала с молодым и дерзким первокурсником, любившим каждую свою фразу приправить кручёной руганью, в паузах она вспоминала про уродца Квазимодо, с которым ассоциировался профессор, как она подарила из жалости ему своё прекрасное тело Эсмеральды. Сейчас её сердце жгло калёным прутом это горделивое чувство. Она представила рядом с Квазимодо старика Северо и вдруг решила, что проклятый Харон хочет её тело и взял для этого в заложники любимого мужа. Ради его спасения, ей придётся насытить страшного зверя, явиться на растерзание в его пещеру и почувствовать кровавый запах его шкуры, увидеть красный огонь в глазах. Кажется, вот идёт к ней Северо чеканной поступью чуждой и непонятной музыки Бетховена, которая пугала её на рассвете и той роковой ночью. Может, если она в ней хоть что-то разберёт, это поможет ей вернуть П.? Она достала телефон и нашла несколько композиций, но при первых же звуках появилось чувство, что это сейчас так не к месту и только запутывает её, когда совсем не ясно, что предпринять и что будет дальше. Её терзала мысль о несправедливости – неужели она должна расплачиваться за то, что была красивее и счастливее своих подруг? Кто-то помогал ей, когда она плакала ночами от мысли, что на неё никто не обращает внимание, что она дурна собой? Она, сцепив зубы, преодолела саму себя, стала красавицей и в чём же здесь вина? Её старшая сестра всегда получала больше ласки и тепла, родители считали её умнее и крепче. Почему же ей нельзя наконец расправить плечи, жить уверенно и брать от жизни самые сладкие её плоды? Она начала понимать, что любит П. всем сердцем, не мыслит без него завтрашнего дня и готова пойти на всё, даже отдаться Северо. Она была уверена, что старик похотлив, как когда-то профессор, им нужно лишь одно и тут же ей становилось ясно, что до этого дня она бесчувственно держала возле себя П., не подозревая, что любит его по-настоящему. Только теперь осенило её, ради чего она хотела сына, а поначалу таила в себе эгоистичные мысли, что ребёнок будет её маленькой забавой, подобно собачке. Как остро захотелось сию же минуту услышать от П., что всё это ей привиделось, что у них по-прежнему будет ребёнок, он прекратит эти странные выходки, которые совершенно на него не похожи. Амали теперь мечтала только об одном, вернуться в номер и увидеть там прежнего послушного, мирного П., взгляд которого точно скажет, что минувшие дни – это просто дурной сон, они всё также любят друг друга.

Море было неспокойно, начинался шторм. Пляжные спасатели убрали буи и вывесили таблички о запрете купания. Ветер трепал майки на загорелых мужчинах и сдувал широкобортные шляпы с дам. Берег начинал пустеть. Амали заметила, что надела сегодня джинсовые шорты – те самые, которые так нравятся его П. Она ступала босяком по тёплой гальке, солнце не буйствовало, его скрыла пелена облаков. Амали смотрела на далёкую линию горизонта, от ветра чуть слезились глаза. Внезапно её подхватила волна катарсического просветления, на душе стало ясно, бело. Так бывает у детей, когда они сильно рыдают, слёзы вымывают печаль и они умиротворённо вздыхают. Но, это чувство также стремительно закончилось и Амали в беспокойстве схватилась за живот. Она разом всё поняла – П. подмешивает к её еде таблетки, она не может забеременеть. Может быть благодаря чувству предварительного страха этого открытия, она сейчас же не пустилась в истерику, а только лишь бессмысленно побрела, сама не зная куда.