Читаем Биение сердец полностью

Сейчас он, конечно, умилялся над вчерашним собой – всё было гораздо прозаичней и обыденней. Первую половину своей ещё не долгой, но насыщенной жизни, он пребывал в романтизированных иллюзиях, с головой погружённый в страницы романов, в театр, в роли, и не мыслил себе ничего иного. Амали свершила в нём революцию после первой же совместной ночи. П. до сих пор поражался, как изощрённо устроены девушки подобного Амали прагматичного типажа. Она вела незаметную каждодневную и последовательную работу по переделке его экзальтированной личности в добытчика. Она научила его считать и преумножать деньги, заменила театр, романы и монологи постелью, а иногда, стараясь всеми силами, показывала, что может ему подыграть не хуже провинциальных актрис. Вечерами она подолгу создавала вид, как увлечена драматургией, как интересна ей механика актёрства, как она восхищена его несомненным талантом. Затем падала ему в ноги, изнемогая от эстетических аффектаций, и отдавалась грозово, вулканически горячо, со слезами восторга и вздохами наслаждений. Затем хладнокровно, как по чётко установленному регламенту, поправляла тонкие бретельки пеньюара и взъерошенную чёлку и переходила к делу. Спрашивала обо всех значительных и второстепенных переговорах до мельчайших подробностей, тут же, мгновенно анализируя, выстраивала стратегию дальнейшего поведения, алгоритм действий, давала строгие рекомендации, искала выгоду, рассчитывала риски и жалела, что сама не может участвовать в деловых встречах, применяя женские увёртки. Так, за несколько лет, она создала из мужа то, что хотела, выработала надёжную модель жизнеустройства и сколотила крепкий бюджет совместного безбедного существования. Сейчас П. видел это всё перед собой, как в отражении на водной глади чистейшего горного озера, сознавая прагматизм жены. П. забавляло смотреть на себя, наивного тогда, со стороны сегодняшнего дня. Сам себе он виделся сказочным персонажем, столь бесхитростным и доверчивым, что даже совестно становиться такого обманывать. Дитя с большими голубыми удивлёнными глазами – вот как он видел себя тех дней. Что же думала о нём Амали? Поначалу ему мерещилось, что она вовсе не думает о нём, не испытывает глубоких чувств, а общается из вежливости, потому что он добрый, надёжный, может ещё пригодиться, когда она почувствует себя в беде. Ему приходило в голову сравнение с кошкой, которая была у него в детстве. Эта пушистая зверюшка была изящна, грациозна, ласкова и притягательна в моменты, когда приходила пора обеда. Она хорошо чувствовала эти часы и по пятам преследовала П., куда бы тот не пошёл, ластилась к его ногам, тёрлась, прищуривая хитрые глаза, о ножку стула. Только он двигался в сторону миски, как кошечка тотчас бросалась вслед за хозяином. Было абсолютно ясно, что вовсе не для общения она так изящно выгибает спинку, а лишь ради еды. П. в глубине души боялся, что Амали также притворна.

Солнце начало обжигать и П. переместил свой шезлонг под раскинутый зонт. Народ пребывал на пляж, становилось шумно и суетливо. Страшащиеся прохладной водицы, визжали изнеженные дети; кто-то над самым его ухом говорил по телефону с родственниками в далёком северном краю. Это, на некоторое время, сбило ход его мыслей, но Амали настойчиво нашлась и продолжилась в голове. Всю жизнь ему нужен был тот, кто поверит в легенду его сущности. В какой-то момент она дала решительный ход их отношениям, – первой начала переписку в соцсети. Она наигранно широко раскрыла глаза от удивления, когда, наивная, узнала, что при непрекращающемся самоотверженном творческом процессе работы над ролями, П. заглядывает на свою страничку в сети и даже имеет дело до лайков и комментирования чужих фотографий.

Он понял, что в легенду его сущности искренне поверили, когда переводил вечерами с немецкого Эйхендорфа. Стихи романтика, как ни странно, не вызывали у него ярких переживаний, казались пресными, но почему-то их хотелось читать. При этом П. думал, а как бы Эйхендорф написал об Амали и у него возникло азартное желание сделать это самому, как бы от лица великого поэта. После нескольких бесплотных попыток, которые оставляли горечь недостижимости идеала, он бросил эту затею, дальше первых строк ничего не клеилось, нужные слова не рифмовались, а те, что подходили по ритму, размывали смысл, уводили в сторону и читать «творения» на свежую голову было просто невыносимо. Хорошо, что он послушал отца и не стал поэтом. П. с удовольствием думал, как теперь, благодаря успешному и стабильному положению в обществе, он может обеспечить себя, Амали и их будущее дитя. Можно быть благодарным Амали за то, что она стимулировала его добывать деньги, много денег, чтобы у них была квартира в высотном современном доме с панорамными окнами и плотными шторами, которые не пропускают лучи утреннего солнца и дают Амали спать до обеда, как она привыкла.