В нынешнем году, после массового исхода восьмиклассников в техникумы и профтехучилища (прощай, Люся Кочубей, будущий кулинар, прощай, Ида Кац, со своим неведомым будущим), три школьных класса объединили в два, и у многих моих одноклассников сменились соседи по парте. Сережа и Надя сидят в среднем ряду недалеко от меня. Сережа остался прежним, а Надя неузнаваема. Волосы у нее стали еще короче, а голубые глаза выглядят более темными из-за ресниц, обильно накрашенных тушью.

Фигура у Нади тоже изменилась: она приобрела некую округлость, как бы обещание будущей пышности. Каким-то образом она ухитрилась никогда не выглядеть на свои пятнадцать лет, из тринадцатилетней Лолиты сразу превратившись в некую вполне взрослую учительницу начальных классов. Сережа заворожен новой, созревшей Надей, однако до сих пор не получил от нее ни восторженного, ни того самого взгляда. Тем не менее он не отчаивается. Возможно, его надежды поддерживаются воспоминаниями о ее обнаженной груди, которую он когда-то видел через тайный глазок в женской раздевалке.

– Меня зовут Изабелла Семеновна Орлова, я буду преподавать вам русскую литературу, – говорит наша новая учительница.

Сочетание русской фамилии с еврейской внешностью наталкивает меня на известные мысли. Должно быть, кто-то из ее предков мудро вступил в брак с полукровкой, их дети стали числиться русскими и сумели таким образом пережить фашистскую оккупацию.

– Ближайшие три месяца, – продолжает она, – мы посвятим изучению двух замечательных литературных произведений: «Преступление и наказание» и «Как закалялась сталь». Чтобы нам получше познакомиться, я попрошу вас написать сочинение.

Последняя фраза вызывает у класса хорошо отработанный гул неодобрения. Я не участвую (никогда не протестую против школьных заданий), а Сережа и Надя на соседней парте слишком сосредоточены друг на друге, чтобы реагировать.

Я уже анализирую предстоящее задание. Несмотря на свою необычную внешность, большеглазая лиловая инопланетянка ведет себя очень похоже на СС и всех остальных, то есть намерена следовать генеральной линии партии и заставлять нас читать «великие литературные произведения» из программы, составленной несколько десятилетий назад.

Вряд ли это задание окажется слишком сложным. Согласно плану, выдержавшему испытание временем, новая учительница даст нам такое же задание, как и многим предыдущим поколениям школьников. Оно будет касаться либо критического реализма (то есть описания жизни в ее истинном виде), либо социалистического реализма (описания жизни в том виде, какой она должна быть) и основываться на какой-нибудь абстрактной имперской идее. Называться оно будет либо «Реализм в дореволюционной империи на примере великого романа “Преступление и наказание”» или «Социалистический реализм в послереволюционной империи на примере великого романа “Как закалялась сталь”». Написать такое сочинение я могу даже во сне.

– Напишите про своего самого любимого писателя, – говорит Изабелла Семеновна Орлова и, приостановившись, c неожиданно озорной улыбкой: – или про самого любимого поэта!

<p>37</p>

Что за дерзость, что за преступление против идеологических канонов – НЕ ЗАДАВАТЬ нам сочинения о критическом либо социалистическом реализме? Да это просто бунт – ЗАДАТЬ написать сочинение, в сущности, на любую тему, какую душе угодно! В столице нашей могущественной (хотя и переживающей известные трудности) империи общеизвестно, что все должно быть разыграно как по нотам. Мы потрясены. Она что, серьезно? Неужели ее стиль преподавания будет таким же вольнодумным, как ее одежда? Написать сочинение о чем хочешь, ничего себе! Или она просто изображает свободомыслие, играет так сказать на публику, а на самом деле ожидает, что мы, как нам привычно и положено, выберем спокойненько безопасную тему из утвержденного списка? Здесь надо разобраться: если это задание всерьез, если она действительно такая уникальная и ни на кого не похожая, то ей непросто и угодить… Помня о своих летних уроках из реальной жизни, я нетерпеливо ищу случая поближе познакомиться с выдающейся инопланетянкой. Мне не доводилось встречать никого, похожего на нее, со времен семейного отдыха в Доме творчества у Черного моря.

В три часа дня, сразу после урока литературы в параллельном классе, я подкарауливаю в коридоре свою учительницу во всем ее лиловом великолепии.

– Изабелла Семеновна, у меня к вам вопрос по поводу задания.

Учительница, которая катится по коридору, словно черно-лиловый футбольный мяч, останавливается и смотрит на меня снизу вверх с легким удивлением. Видимо, она не ожидала, что ей сразу же начнут задавать вопросы. Я выше ростом, и потому вынужден смотреть на нее сверху вниз. Это немного сбивает с толку, поскольку в империи всегда полагается смотреть на учителей снизу вверх, но Изабеллу Семеновну сложности, связанные с ее маленьким ростом, судя по всему, не волнуют. Она спокойно ждет моего вопроса.