Читаем Безликий полностью

– И тем не менее, возможно, это имеет отношение к тому делу, которое я сейчас расследую.

– Что за дело?

– Можно мне зайти? Хотя бы во двор.

– Конечно. – Боброва откинула задвижку и распахнула калитку.

Ржавые петли жалобно скрипнули.

– Так что за дело?

– Убиты некоторые из ваших коллег. Бывших. Зинтаров и Суханова. Помните их?

– Конечно. После инсульта память у меня стала не та, что раньше, но не настолько плоха.

– У вас был инсульт?

– Представьте себе. Потому и на пенсию вышла.

– Никогда бы не подумал.

– И тем не менее. – Боброва села на скамейку, стянула платок и положила его на колено. – Кто их убил?

Пахло гнилью – должно быть, из силосной ямы. Почему-то это вызывало ассоциации с раскопанной могилой.

– Это я хочу выяснить.

– А при чем тут пожар?

– Может, и ни при чем. Помните его?

Боброва вздохнула.

– Еще бы!

– Расскажите.

– Не самые приятные воспоминания, по правде сказать.

– Понимаю.

– Не думаю. Что вы слышали о том пожаре?

– Загорелась проводка. Пострадал один мальчик. Но, кажется, ничего серьезного.

Боброва горько усмехнулась:

– Ничего серьезного? Кто вам это сказал?

– Уже не помню, – соврал я.

– А я вот все отлично помню, хотя тот день я бы как раз предпочла забыть. Так вы хотите знать, что произошло?

– И чем подробнее, тем лучше.

– Зачем? – Боброва подняла на меня свои голубые глаза, окруженные сеткой морщин.

– Возможно, это даст ключ к личности убийцы.

– Каким образом?

Мне не хотелось отвечать. Но я решил рискнуть. Почему-то мне показалось, что эта женщина скорее пойдет мне навстречу, если я ей все объясню.

Конечно, я стараюсь разглашать как можно меньше информации во время расследования, но это касается в основном малозначительных фигурантов, подозреваемых и репортеров. В данном же случае поделиться сведениями я счел целесообразным.

– У Зинтарова и Сухановой сняты лица. Убийца содрал их. Насколько я знаю, у того мальчика, который пострадал при пожаре, обгорело лицо.

Боброва нахмурилась:

– И что?

– В каком он был классе, не помните?

– В шестом. Его звали Барыкин Юрий Сергеевич, и ему было двенадцать лет. Вас ведь это интересует?

– Да.

Боброва прищурилась:

– Думаете, это он?

– Сейчас ему должно быть двадцать пять.

– И зачем ему убивать учителей?

– Не знаю. Может, он считает их в чем-то виновными. Или так думают его родители.

– Они тоже под подозрением?

– Я вынужден хвататься за любую соломинку. Расскажите, что тогда произошло в школе.

Боброва подняла глаза, всмотрелась в чистое небо, словно там находились воспоминания. Потом медленно покачала головой:

– Это было ужасно. Пожар начался так быстро, что мы едва успели вывести детей. Но не всех. Один мальчик оказался в спортзале на первом этаже. Вернее, он остался в раздевалке при бассейне.

– В школе есть бассейн?

– Да, правда, небольшой.

– И что случилось дальше?

– Юрины одноклассники сказали, что он там, и я побежала обратно в школу. Везде уже был дым, все горело! – Казалось, перед глазами у Бобровой встают картины того дня. – Я нашла его не в раздевалке, а в подсобке, где хранился спортивный инвентарь, но она была заперта. Мне удалось сбить замок гантелью, но к тому времени вокруг уже был огонь, я едва дышала из-за дыма. Я схватила Юру в охапку и попыталась пробиться обратно, но дверь была заблокирована пожаром. Я прыгнула в бассейн. Вместе с ним. Нам приходилось нырять, чтобы не поджариться, но дышать становилось все труднее. Юра плакал и задыхался, а потом начал кашлять, потому что воздух становился все горячее. Я тоже едва сохраняла сознание. К счастью, пожарным сообщили, что мы внутри, и они прорвались в первую очередь к нам и вытащили нас. Лица у нас были обгоревшие, покрытые волдырями, кожа слезла, потому что мы держали их над водой. Но, как видите, со временем все прошло, – Боброва провела рукой по щеке. – Месяца три заживало, а может, и больше. К счастью, глаза уцелели и легкие не сильно обожгло. А могли бы стать инвалидами на всю оставшуюся жизнь.

– У мальчика лицо тоже зажило?

– Не знаю. Думаю, да.

– Вы его больше не видели?

Боброва покачала головой:

– Родители перевели его в другую школу. Они благодарили меня, но Юру я не видела.

– Почему он оказался заперт в подсобке?

– Хороший вопрос. – Учительница биологии провела рукой по седым волосам. – Его запер там наш физрук. Мальчик безобразничал на уроке.

– Как звали физрука?

– Храбров, кажется. По имени-отчеству не помню уже.

Я невольно выпрямился:

– А Суханова тут при чем?

– Точно не знаю.

– И все-таки?

– Поговаривали, что она замяла дело. Родители ведь жалобу подали. А Суханова была тогда завучем. Да и потом им осталась.

– А директор? Он тоже принимал в этом участие?

– А как же? Рубахин больше всех перепугался тогда!

– Это прежний директор, как я понимаю?

– Да. Он умер спустя пару лет от инфаркта. Теперь там всем заправляет Короб. Тот еще прохвост!

– Вы у него работали?

– Да, три года. Потом меня инсульт разбил, пришлось на пенсию выйти.

– Почему вы считаете его прохвостом?

Боброва усмехнулась:

– Ну, с этим вы уж сами разбирайтесь, если хотите. Я ни на кого доносить не собираюсь.

Я решил не развивать эту тему. Мне сейчас было важнее разобраться с пожаром.