Читаем Бездна полностью

- Это, собственно, и не гонорар, а так - маленький аванс. На эти деньги можете не смотреть. Считайте, что вы нашли их у себя дома, как старую фотографию между страниц заброшенной книги. Сам гонорар я готов передать вам при более основательной встрече, когда вам будет удобно. Заодно попробую ответить на некоторые ваши вопросы. Вы, кстати, не возражаете, если я использую ваш текст без вашего имени? У меня есть на примете одна очень славненькая девочка, которая могла бы все это исполнить. У нее, в принципе, есть неплохой текстовик, но я бы им рекомендовал начать именно с вашего номера. Он, в отличие от текстов ее постоянного автора, выстреливает, понимаете? Но тандем разбивать не хочется, этот текстовик должен стать ее автором для слушателей - такова концепция проекта. Нам бы только поставить под ваш текст его фамилию. Все уже на мази. Ждем только вашего разрешения. Так как, вы не против?

Сашка в первый момент не хотел соглашаться, но быстро сообразил, что ему самому будет неудобно увидеть свое имя под "этим".

- Конечно, нет, Владимир. Считайте, что это мой подарок вам, как внимательному читателю.

- Я ожидал от вас именно такой здоровой реакции. Вы молодец, Александр, в вас чувствуется реалист. И вы знаете, чего вы стоите!

В этот раз Скорцев пригласил Сашку на ужин. Скорцев сказал, что дней десять его не будет в Москве, и они решили встретиться через полторы недели в одном из ресторанчиков, где Скорцев обещал заранее забронировать места. После этого они быстро попрощались, и Сашка снова задумался о Скорцеве.

Объяснение Скорцева насчет канала ТВ, который помог ему узнать с большой степенью вероятности, что смотрел Сашка несколько минут назад казалось вполне логичным. Хотя Скорцев сам признал, что вполне может казаться Сашке "темной лошадкой" и обещал дать пояснения. Значит, что-то с ним все-таки не так.

Что-то еще в том, что рассказал Гарик про Скорцева, настораживало. Что-то казалось нелогичным...

Так или иначе, это все меньше и меньше походило на чей-то розыгрыш.

Так, если Скорцев действительно продюсер, действительно сводит заинтересованных друг в друге творческих личностей вместе, то он, казалось бы, должен быть заинтересован в том, чтобы его имя чаще мелькало в прессе. Причем, чем больше людей он знает (а, следовательно, и эти люди знают его), тем легче ему составить из них идеальную творческую пару. Зачем тогда ему скрываться, а порой, если это, конечно, правда, даже совершать или организовывать преступления? Ведь поджог типографии - это очень серьезно, одной ссоры с редактором, даже с главным, недостаточно для того, чтобы разумный человек, каким кажется Скорцев, мог доказать самому себе оправданность подобных действий.

Потом, вот еще что нелогично. Скорцев покидает "жизнеспособный организм" в самом начале его коммерческого взлета. Почему? Логичнее было бы тянуть деньги из удачного проекта так долго, как он будет их приносить. Скорцев, опять же если Гарик ничего не путает, фактически отдает потенциальную прибыль своему преемнику на продюсерском кресле. Что это: альтруизм, столь противоречащий самому смыслу института продюсирования? Больше похоже на безграничную глупость, и если бы Сашка лично не встречался со Скорцевым, он бы решил именно так.

И отсюда еще одно: откуда у Скорцева деньги? Нет, не те пятьдесят баксов, что он сунул Сашке утром - это, конечно, мелочь. Но рестораны, одежда, стиль, машина, кажется, личный шофер? Кто-то должен платить за все это! С другой стороны, трудно представить, чтобы импозантный Скорцев полностью был в чьей-то власти и делал именно то, что ему говорят, даже получая очень неплохие деньги. В Скорцеве чувствовалась какая-то внутренняя независимость и, как это ни банально, "уверенность в завтрашнем дне". Он скорее был похож на работодателя, чем на наймита.

Наконец, оставались вопросы об информированности Скорцева насчет всех Сашкиных дел. Если Скорцев способен собирать такие досье на любого человека, он бы мог легко зарабатывать состояния, работая предсказателем. Может быть, его прогнозы и не всегда бы сбывались, но было бы достаточно поразить человека знанием его прошлого так, как Скорцев за это короткое время уже несколько раз проделывал с Сашкой, чтобы получить свои законные пятьдесят процентов предоплаты.

На секунду Сашка подумал, что Скорцев мог бы быть агентом спецслужб, но тут же отмел эту мысль, так как был уверен, что не представляет ни для одной разведки никакого информационного интереса.

Это неправильные пчелы, которые делают неправильный мед.

Мысли насаживались одна на другую, словно кусочки мяса на бесконечный шампур, уходящий в темноту неизвестности. Было уже поздно, после вчерашней ночи Сашка чувствовал себя более вымотанным, чем обычно в это время, и глаза его вскоре начали слипаться. Он еще какое-то время перебирал факты и домыслы, скакавшие вокруг образа Скорцева, словно монах четки, и сам не заметил, как провалился в глубокую воронку иной реальности, где время и пространство легко могут поменяться местами, и казаться при этом вполне привычными. 14