Читаем Бездна полностью

Надо было мне его пригласить тоже.

Ты хочешь этого? -- Маринка посмотрела на Сашку.

Глубокие глаза.

Нет.

Ну, вот и молодец. Я осталась действительно для духовной пищи. Я знаю, у тебя есть много чего интересного, - она смотрела на него совершенно серьезно, не заигрывая и не кокетничая; Сашка вдруг с удивлением увидел на дне ее глазах вековую усталость. - Поделись этим со мной. Мне так этого не хватает!

Хорошо, - улыбнулся Сашка.

Он читал свои стихи Маринке весь вечер. И лирику, и социальные памфлеты, и стихи, построенные на игре звуков, и рифмованные юморески. Маринка слушала, смеялась, затихала, хвалила его, но больше молчала, хотя было видно, как жадно она заглатывает каждое слово, произнесенное им. К двенадцати они закончили бутылку шампанского и доели тягучие пиццы, которые Маринка приготовила особым образом, чередуя гриль, микроволновку и духовку обычной электроплиты.

А вот еще, - сказал Сашка. Он долго думал, читать или не читать это стихотворение. Оно было очень личное, касалось только его и Нели. Но он не читал его даже Неле. Тем не менее, сегодня он решился рассказать его. Чтобы не сбиться при чтении, он достал черновик этого стихотворения (он так и не переписал его набело, интуитивно опасаясь, что при переписывании что-то может исчезнуть из этих строчек), и, выдержав паузу, прочел.

Откуда это все идет,

откуда?

И как словами передать настрой

Не трепетного ожиданья чуда,

А веры, что оно уже со мной,

И не моментом, не секундной стрелкой,

Не каплей в Океане Всех Времен

А днями?

Больше быть не может мелкой

Удача.

Может я не так умен

Как должно, чтоб умел я адекватно

Воспринимать реальность за окном?

Но счастлив я своим сознаньем ватным,

Что дарит мне спокойство перед сном

И в теле зуд, когда я просыпаюсь;

И убежденность в правоте суждений,

О том, в чем я не слишком разбираюсь,

Но должен, как и всякий мелкий гений;

И знаменитым музыкантам братом

Вдруг позволяет ощутить себя;

И слиться вдруг со стариком Арбатом,

Гитары тихо струны теребя;

Вдруг материальное - не так противно,

Хотя живет сознанье суеты

Того, что тленно, грубо и фиктивно,

Как пошлые бумажные цветы,

Но Бог такою, значит, создал Землю.

И поднятый над этой суетой

Я вдруг Его словам негромким внемлю

И сладко возвращаюсь к милой Той,

Что ждет и ничего взамен не просит.

Возможно, где-то скрежет тормозов

Машины, что меня к Нему подбросит

Уже звучит... Или визгливый зов

Случайной пули, что, конечно, дура,

И потому не писан ей закон...

А я в конце очередного тура

В который раз поставлю все на кон

Ва-банк.

Да, я дурак. Ду-рак.

Возможно,

Я не отсюда. Я случаен здесь.

Так не сердитесь, если только можно,

Но уж такой я есть.

Такой я весь.

Он дочитал до конца, и только тут увидел, что Марина по-кошачьи на четвереньках проползла к нему по дивану, на котором они сидели. Сашка снова почувствовал ее дыхание -- пахло шампанским -- и увидел прямо перед собой два бездонных глаза. Марина несколько бесконечно долгих секунд смотрела не Сашку этими бездонными глазами, а затем обняла его и стала целовать в губы, медленно заваливая на спину. Сашка поддался ее порыву, обнял Марину и, прижав к себе, стал нежно поглаживать ее спину. На секунду она оторвалась от его губ:

Я останусь у тебя?

Тебя не будут искать?

Я же на банкете... К тому же я взрослая девочка, ты же сам сказал...

Очень, очень взрослая... - ответил Сашка и его рот снова накрылся влажным Марининым поцелуем.

В эту морозную зимнюю ночь им обоим хотелось простого человеческого тепла, и табу рухнули.

Они не спали часов до четырех утра. 13

Когда Сашка проснулся полдевятого утра, Марина еще беспечно спала, и он не знал, что делать. В десять у него уже была встреча со Скорцевым, а туда надо было еще доехать. К счастью, Марина очень скоро проснулась сама.

За окном шел плотный снег. Они мало разговаривали утром, позавтракали остатками вчерашнего ужина и разбежались, каждый по своим делам. Журнал свой Маринка забыла.

Скорцев прогуливался взад-вперед возле черной "Волги" с невыключенным мотором и с кем-то переговаривался по мобильному телефону. Он был в черном пальто, перехваченном поясом. Увидев подбегающего Сашку, он спрятал телефон в карман, приветливо замахал рукой и улыбнулся.

"Кто бы мне рассказал, во что я с ним ввязываюсь! -- болталось в голове у Сашки. -- Сейчас кто-нибудь снимает все это на любительскую видеокамеру, а потом будут показывать моим знакомым с комментариями, будто я стремился стать поэтом-песенником!"

Скорцев быстро пробежался по бумаге.

То, что надо, - сказал он коротко и, протянув Сашке пятидесятидолларовую купюру, сел в машину и улыбнулся. -- Я скоро позвоню вам, Александр. Не пропадайте. Спасибо, что не опоздали после тяжелой ночи!

Машина тихо тронулась и, быстро набрав скорость, скрылась в снегопаде.

Сашка стоял неподвижно. После тяжелой ночи?! Снег прилипал к лицу, таял и стекал холодными каплями под шарф. Неужели, Маринка все это придумала? Не может быть!... Да, но только она знала о том, что произошло. Еще этот парень, Миша... но он уехал вечером и не знал наверняка, что будет ночью. Неужели, все-таки, Маринка?

Зачем?!