Женщина эта может благодарить судьбу. Над ней висела страшная опасность: ведь она была на волосок от преступления. Ее черты хорошо знали сотрудники контрразведки в Щецине. Эта женщина вместе с хозяйкой квартиры Евгенией Кнець и Конрадом Врукком ходила по щецинским дансингам. Кнець знала, что Врукк — преступник, хотя и считала его только контрабандистом. Теперь она тоже сидит за решеткой. Нашей же собеседнице удалось не запутаться в паутине шпиона. Нет никаких оснований подозревать, что она знала о Врукке больше того, что рассказывает журналисту через несколько месяцев после эпилога шпионской аферы.

— Кнець была подругой какой-то Лизы или Луизы — хорошей знакомой или даже невесты Крогуля. А у Генрика Сухановича было много денег и часов… С Евгенией Кнець я познакомилась на швейной фабрике. Она работала швеей, а меня назначили ей в помощь. Потом Евгению выд-зинули кладовщицей, а я осталась на ее месте. На фабрике Кнець хвалили за то, что она хорошо работает… Когда Генек ставил водку, мы на фабрику не ходили. Как-то Евгения поссорилась с ним и даже не хотела пустить его в квартиру. . Это было вечером… Тогда он сломал замок, который на следующий день сам же и починил. Он говорил нам, что работал слесарем. Вон видите медную бляху на дверях? Это как раз память о нем… Он был вежливым человеком и любил петь. Что именно пел? Да разве я могу вспомнить…

Глава двадцать третья Женщина, вино и шпион

Мы входим в квартиру. С лестничной клетки попадаем прямо в кухню. Из нее ведут двери в квадратную комнату с двумя окнами, на которых красуются муслиновые занавески. На окнах несколько цветочных горшков, обтянутых розовой бумагой.

— Это ее цветы… Евгения очень любила цветы, проше пана…

Посредине комнаты — накрытый льняной скатертью стол, на нем большая стеклянная пепельница. У окна около стены стоит потрепанная козетка с вылезающими пружинами. Комод — какая-то безликая рухлядь: нечто среднее между шкафчиком и ящиком для мусора. Видимо, совсем случайно попавший сюда небольшой полированный шкафчик — единственный приятный предмет из всей меблировки этой невзрачной комнаты. Над ночным столиком — маленький образок «Скорбящей Матки Боски»…

Здесь скрывала Конрада Врукка его приятельница Евгения Кнець. По рассказам соседей, это была высокая шатенка с коротко подстриженными волосами, худощавая и изящная.

— Надо же так случиться: на такого подлеца нарвалась! — судачат теперь в доме номер 22 на улице Малковского. Но вообще люди тут говорят об этом случае неохотно, тем более с чужим человеком.

Дворник Халабурда тоже не слишком распространялся на интересующую нас тему:

— Дык вот… приходили к ней разные там знакомые…

Во всяком случае не следует представлять себе, что Евгения Кнець — это шпионка в стиле детективных романов, какая-то щецинская Мата Хари. Попросту она легкомысленно доверилась мужчине, о котором знала много плохого, но тем не менее укрывала в своей квартире. Понятие «укрывала» тут звучит немного ошибочно… Как говорится, Врукк не стоил тех марок, которые на него потратил генерал Гелен, и, между прочим, именно потому, что Врукк не умел скрываться. Замашки сутенера и страсть к водке гнали его чуть ли не каждый вечер в ночные рестораны этого портового города. Кельнеры вежливо кланялись высокому молодому человеку, который читал только левую сторону меню, даже не заглядывая в ценник. А на фабрику на улице Рузвельта после каждого такого вечера не являлись на работу две швеи.

Собственно говоря, в Щецине Врукк не предпринимает никаких попыток возобновить свою шпионскую работу. Не пробует он и завязывать разговоры с незнакомыми мужчинами. Пристает лишь к посторонним женщинам, и Евгения Кнець, быстро раскусив и исследовав существо этих знакомств, однажды из зависти отказывается впустить Врукка ночью в свою квартиру. В этом городе Врукк уже не бродит около казарм и не пытается раздобыть бланки документов. Зато буквально на второй день приезда мы видим его в ресторанчике «Байка» («Сказка»). Он приходит туда с двумя женщинами из квартиры номер 31. Занимает столик во втором зале, где стеклянный паркет освещен снизу разноцветными лампочками. Здесь, в специальной нише, сидит джаз из шести человек. Шпион с любопытством оглядывается по сторонам: тут в этот вечер пируют скандинавские офицеры с торговых кораблей и несколько работников местной верфи.