Читаем Бесшумный фронт полностью

Контрразведка, которая не спускает глаз с вражеского агента, еще теснее смыкает круг, изолируя страну от возможных покушений аденауэровского посланца. Это понятно: флажок на карте, обозначающий путь Врукка, теперь довольно опасно приближается к западной границе! Шпион едет в толпе веселых, поющих крестьян к большому портовому городу. Разве можно быть уверенным, что шпик не попытается организовать акт саботажа? Может быть, он задумал вредить и подложит мину в одно из промышленных предприятий молодого государства, где работают сейчас десятки тысяч людей?

* * *

Огромное поле переливается всеми цветами радуги. Ловичские пояски, черные шляпы силезцев, голубые платья опольцев, белые с красным одежды крестьян из южной Польши — все это разливается по Светлым Блоням, как краски на палитре художника. Среди десятков тысяч крестьян, внешне не привлекая ничьего внимания, ходит человек с портфелем. Он снял с себя плащ и повесил его на плечо. Довольный приездом на дожинки, он чувствует себя в безопасности среди неисчислимой толпы и считает, что именно благодаря этому он растает без следа в портовом городе. Шпион и не знает, что флажок с надписью «Конрад Врукк» уже воткнут в самый центр Щецина. А кругом гремит веселая мелодия дожинковой песни…

В 10 часов на трибуну поднимается Первый Секретарь ЦК Польской Объединенной Рабочей Партии Болеслав Берут. Начинаются торжества, открываемые шествием крестьян. Впереди идет капелла гуралей[18]. Эхо играемой ими мелодии разносится по Светлым Блоням. Затем происходит церемония вручения «хозяину праздника» огромного венка и снопа. В рупорах звучат слова Берута.

Вы только посмотрите, какой ненавистью горят глаза высокого мужчины, который несет в портфеле часы и оружие, а в сердце — презрение к окружающим его людям, чувство бессильной злобы против доносящихся до него слов:

«… — гитлеровские недобитки, которые снова собираются под крылышком американских опекунов в Западной Германии, задыхаются от ненависти к Польше и под предводительством Аденауэра хотели бы снова завладеть нашей землей, заковать поляков в кандалы американо-гитлеровского рабства. Эти сеятели войны и раскольники единства Германии делают вид, что забыли о позорных поражениях, которые только недавно обрушились на гитлеровские грабительские орды. Но капиталисты, помещики, гитлеровские юнкеры, американские банкиры мало заботятся об этом, так как, торгуя чужой кровью и превращая миллионы людей в пушечное мясо, они извлекают из этих преступлений миллионные прибыли.

Наши нынешние дожинки в древнем польском Пястовском Щецине, подведение итогов нашим Достижениям — вот достойный ответ империалистам из-за океана, их аденауэровско-гитлеровским союзникам, а также капиталистическо-помещичьим изгнанникам — изменникам нашего народа. Польский трудовой люд не забывал и никогда не забудет уроков, проистекающих из тяжелых освободительных боев, из всей своей истории…» Врукка пугает эта человеческая масса, среди которой его глаз не может отыскать ни одного лица, дающего хотя бы тень надежды на сближение. Он украдкой сворачивает в сторону и быстро идет по улицам города, оставляя за собой празднично настроенных крестьян.

^{Врукка пугает эта человеческая масса}

Врукк останавливается перед витриной столовой. Внимательно читает меню, приклеенное к стеклу. В это время до него доносятся отчетливые звуки немецкой речи. Ошибки быть не может — это радиопередача из Германии! Надо послушать… Он входит в зал и садится за столик, над которым висит репродуктор. Да, теперь Врукк отчетливо слышит:

«…Несколько дней назад исполнилась годовщина проклятого дня, когда наш народ, обманутый злейшими врагами человечества — фашистами, напал на вашу страну, вызвал огромные страдания и нанес огромный ущерб вашему народу. Мы осознаем великую вину, которую несет наш народ. Сегодня отношения между нашими странами существенно изменились благодаря освобождению нас Советской Армией от фашистского рабства. Миллионы простых людей Германии сегодня являются вашими друзьями и братьями. Эти миллионы простых людей Германии и Германская Демократическая Республика противостоят каждой враждебной силе, которая попыталась бы когда-либо нарушить границу мира на Одере и Нейсе…»

Человек за столиком тяжело кладет голову на руки. Усталость это или желание заткнуть уши, чтобы не слышать слов, которые ранят его, которые вызывают у него чувство одиночества и бессилия?