Читаем Бешеный Лис полностью

«Даже и не подумал извиниться за то, что на деда наклепал… Все как ТАМ — в каждой курилке Совет министров и Генеральный штаб одновременно, и обязательно все начальство — либо идиоты, либо сволочи… Правда, бывает, и обожествляют, но зато как потом матерят! Того же Сталина вспомнить…»

Афоня между тем продолжал строить планы:

— Я им еще пару лавок поставлю, стол есть, поломанный, правда, но починим! Полки там есть, дверь плохо закрывается, ну это сделаем… для скотины место есть, дрова… пока хватит… постели у них свои…

— С жильем, значит, решилось, — утвердил Мишка.

— А? — Афоня даже не сразу понял вопрос. — Ага, решилось!

— Тогда думай, с чего разговор начнешь.

— Э… Спрошу, как зовут.

— А поздороваться?

— С холопами?

— А они не люди? Вот тебе первая заповедь: если с человеком вести себя, как со скотиной, то и он себя вести будет по-скотски. Тебе это надо?

Илья опять не удержался, чтобы не съязвить:

— Хе-хе, гляди, Афоня, заповеди! Как в Писании!

— А ты как думал, Илья? — тут же подхватил идею Мишка. — Десять заповедей указывают, как люди жить должны, что можно, что нельзя, что хорошо, что плохо. Это и есть управление. Какая, к примеру, первая заповедь?

— Это самое… — Илья задрал бороду к небу и задумался. — Кажется, «Не убивай!»

— Неверно. А ты, Афанасий, как думаешь?

— Чего ты, как поп? Не помню я.

— А подумать? — не отступался Мишка. — Тебе теперь много думать придется: и за себя, и за холопов, а в заповедях Господних все, что нужно для управления, есть!

— Ну, кажется, не молись другим богам… вспомнил! Не сотвори себе кумира, не делай изображений… и не поклоняйся им. Вот!

— Почти правильно! Начинаются заповеди со слов: «Я Господь, Бог твой». А дальше уже говорится о том, как людям с Богом жить. Не сотвори себе кумира, не поминай имя Божье всуе. И наказание за неповиновение: «Я Господь, Бог твой, Бог-ревнитель, за вину отцов наказывающий детей до третьего и четвертого колена ненавидящих Меня».

А потом сразу же про поощрение послушных: шесть дней работаешь, а седьмой день отдыхаешь. Так и ты сразу же должен дать понять, что хозяин ты, и все зло и добро будет от тебя. Про добро — обязательно, человек должен какой-то свет впереди видеть и хоть на какую-то выгоду рассчитывать.

— Что, так и говорить? Я твой хозяин, если что — накажу, а если… — Афоня озадаченно захлопал глазами. — А про добро-то чего сказать?

— Про одно и то же можно разными словами говорить! Сначала поздоровайся, покажи, что ты к ним не как к скотине относишься. Потом назови себя, чтобы сразу было понятно, кто ты такой. Как в заповедях: «Я Господь, Бог твой». Так и ты, например: «Я Афанасий…» Как тебя по батюшке?

— Романыч.

— Я Афанасий Романыч, ратник девятого десятка ратнинской сотни. Красиво звучит?

— Я Афанасий Романыч, ратник девятого десятка ратнинской сотни… — повторил Афоня. — Красиво. А дальше?

— А дальше: «Жить будете у меня!» Понимаешь? Жить! Вам теперь вместе жить, может быть, до конца жизни. Работа, наказание, одобрение, все остальное — это жизнь. Ваша жизнь связана воедино навсегда или очень надолго.

— Жить будете… верно! Они же сейчас бездомные, а я их в свой дом ввожу.

— Вот-вот: кем введешь, тем они и будут. Сразу же надо объяснить: что — хорошо, что — плохо. Как в заповедях Господних: почитай родителей, не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не приноси ложного свидетельства, не пожелай жены или имущества ближнего твоего. Так и ты: обижать не стану, будете хорошо трудиться — будете в тепле, сытости и под моей защитой, но если что, то я человек воинский, к порядку и строгости приучен, так что не взыщите! Сразу все и понятно: кто ты, кто они, бояться не надо, но лениться не дашь.

— Ага! И в пристройку!

— Нет! — Мишка с трудом сдержал улыбку. — Сначала расспроси. Кто они, как кого зовут, как раньше жили, что умеют… и прочее. Вот тебе заповедь вторая: интересуйся людьми, чем больше ты про них знаешь, тем легче ими управлять. Не жалей на это времени — окупится!

— Так наврать же может! — усомнился Афоня.

— Смотря как спрашивать. Был такой ученый мудрец… э-э иудей, Карнеги звали. Так он говорил, что для человека нет более интересного разговора, чем о нем самом. Вот и веди разговор о нем. А чтобы не врал или не умалчивал — сомнение покажи. Не говори прямо, что врет, а так, усомнись слегка. Он горячиться начнет, доказывать, весь раскроется, а ты на ус мотай.

— Это как же? Ну, усомниться, да еще слегка?