Читаем Бернадот полностью

Привлечение в круг своих ближайших помощников и советников соотечественников из Франции, особенно на первых порах правления, вполне понятно. Карл Юхан никогда не забывал свою родину, тосковал по ней, часто приглашал в Швецию своих бывших подчинённых и друзей и по мере возможности пытался помочь им. Генерал Сарразэн, будущий биограф Карла XIV Юхана, в конце концов не сошедшийся взглядами с Наполеоном и бежавший в Англию, навестил Карла Юхана в Стокгольме, но в Швеции не остался и вернулся в Лондон. Позже король тоже предоставит ему пенсию. Отношение шведов к французам было настороженное, многие из них считали, что король злоупотребляет своим положением, раздавая им люкративные должности. Карл Юхан хорошо понимал это и старался держать себя в рамках. Многие известные французы сами приезжали в Швецию и становились почётными гостями короля. Так, в сентябре 1812 года в Стокгольм, проездом из Петербурга, приезжала известная писательница мадам Л.А. Жермэн де Сталь (1766—1817).

Одним из главных советников и помощников Карла Юхана с 1813 года был швед немецкого происхождения Карл Хенрик (Хейнрих) Рёсляйн (1774—1840), человек весьма сомнительных моральных качеств. Его в 1813 году нашёл в Германии Веттерстедт и порекомендовал кронпринцу. К.Х. Рёсляйн доказал свою незаменимость Карлу Юхану с первых дней своей службы. Впрочем, он оказал ему «медвежью» услугу в свою бытность сотрудником наместнического аппарата в Норвегии, призывая норвежцев к ликвидации стуртинга и усилению власти короля. Деятельность

Рёсляйна стала причиной натянутых отношений норвежского наместника К. Мёрнера с Карлом Юханом, что в конечном счёте и послужило причиной отставки наместника и замены его другим кандидатом. В Особенном бюро Рёсляйн возглавил тайную полицию Швеции и с большим рвением повёл борьбу с «густавиан- цами ». Менее успешной была его деятельность на экономическом поприще.

На внешнеполитическом фронте дела также постепенно стабилизировались. Нового короля признали практически все государства Европы, и этого было достаточно, потому что мир тогда ограничивался лишь этим континентом. Правда, Карл Юхан не упускал из вида свергнутого Густава IV Адольфа, но шпионы докладывали, что «полковник Густафссон» шведскими делами интересуется мало, и король успокоился, но продолжал следить за его сыном, принцем Густавом (1799—1877). Густав, «принц Швеции», а с 1829 года получивший при содействии венского двора титул «принц Васа», в отличие от отца и вопреки уверениям отца продолжал активно претендовать на шведский трон и своими вызывающими действиями продолжал портить кровь Карлу Юхану. В1829 году Карлу Юхану при поддержке других монарших дворов удалось лишить претендента титула «Густав, принц Швеции » (тот удовлетворился титулом «принц Васа ») и сорвать его брак с дочерью короля Нидерландов Вильгельма I. Принц Васа женился тогда на своей кузине — на принцессе Баденской187. Царь Николай I, в отличие от своего усопшего брата, менее обременённый родством с принцем Васа и его отцом, поддержал Карла Юхана в том, что тоже не признал шведских титулов самозванца.

Венский конгресс, перекроивший карту Европы на монархический лад, проявил сочувствие к датскому королю Фредерику VI и, вопреки условиям Кильского мира, несмотря на усилия шведской делегации, оставил долг Норвегии за Швецией. Карл Юхан, в корне не согласный с таким решением, обратился к главам четырёх основных европейских государств, включая Россию, с просьбой пересмотреть это решение. Участники конгресса практически продолжали стоять на своём и в случае невыполнения Швецией этого условия пригрозили разрывом дипломатических и торговых соглашений. Карл Юхан добился участия в этом споре в качестве посредника Англии, которая занимала теперь по отношению к Швеции более благоприятную позицию. Дело в том, что Александр I неожиданно стал на сторону своего старого союзника — Дании. Отношения с Петербургом временно охладели, и Стокгольм сблизился в эти годы с Лондоном. Дело с норвежским долгом тянулось долго, пока на конференции в Лондоне 1 сентября 1819 года не был достигнут компромисс: на Норвегию пришлось 3 млн из 40 млн талеров долга Дании, а Дания под нажимом Англии вдвое сократила свои претензии к Швеции. Норвежцы пытались переложить этот долг на Швецию, но в данном случае победителем вышел король, и норвежцы были вынуждены сами выплачивать свои долги в течение 30 лет.