Читаем Бернадот полностью

Довольно много времени принц уделял в это время Норвегии. Он совершил туда две поездки: осенью 1815 года и летом 1816 года. В целом его впечатления от страны были благоприятными. В отношении бывших противников он продолжал неуклонно придерживаться политики примирения и держаться в конституционных рамках. Он по-прежнему считал, что не стоило оказывать на норвежцев давления и вводить силой положения, делавшие их союз со шведами более тесным и прочным. Нужно было предоставить им время. Впрочем, он не избегал критики в адрес норвежских министров, но критика принимала чаще всего форму отеческих назиданий и ворчаний.

Между тем Карл XIII совсем одряхлел и дышал на ладан. Он забывал иногда, что являлся королём Швеции и Норвегии, что у него был приёмный сын Карл Юхан, призванный из другой страны, он не знал, что живёт в Стокгольмском дворце, а полагал себя в Швеции путешественником. На банкете в честь 55-летия Карла Юхана с ним случился приступ, и через неделю, 5 февраля 1818 года, в присутствии членов правительства и придворных он тихо ушёл из этой жизни. Карл Юхан распорядился на всякий случай закрыть ворота Стокгольма. Настал заповедный час, и нужно было принять все меры безопасности, чтобы никто и ничто не смог помешать переходу власти.

Жан Батист Бернадот, сын простого французского юриста, бывший солдат королевской армии, бывший князь Понте-Корво, генерал республиканской Франции и маршал Наполеона готовился стать королём Свеев, Норвежцев, Готов и Вендов. Он и никто иной!

КОРОЛЬ КАРЛ XIV ЮХАН

Когда человек хвастается, что не изменит своих убеждений, ...это болван, уверенный в своей непогрешимости.

Бальзак

Страна встретила смерть Карла XIII во всеоружии.

Ещё в 1816 году кронпринц высказал предложение о сооружении королю памятника и предложил ему самому выбрать скульптора. Карл XIII пробормотал в ответ, что не достоин такой высокой чести, но имя скульптора назвал — им стал Эрик Густаф Ёте182. Задолго до ухода короля, который вопреки слабому его здоровью прожил ещё два года, страну закрыли для въезда и выезда. Только королевские курьеры и дипломаты могли пересекать границу страны —меры безопасности явно лишние, но жупел «густавианской опасности» всё ещё маячил перед взором кронпринца-чужеземца.

Готторп-Голштинская династия прекратила своё существование. Смена престола произошла 6 февраля 1818 года. В тот же день присягу на верность новому королю Карлу XIV Юхану приняли все армейские гарнизоны, а на следующий день в верности ему, следуя примеру принца Оскара, поклялись представители сословий в лице созванного по этому торжественному случаю риксдага. Обстановка в столице была приподнятой и полной надежд. Вся страна вслед за Стокгольмом также дружно и без эксцессов присягнула на верность Карлу Юхану. То, за что он так опасался все эти семь с лишним лет, свершилось в полном соответствии с конституцией — гладко и беспрепятственно.

Послы иностранных государств, среди которых первым был посол России, тепло поздравили короля с восхождением на трон. Поспешил засвидетельствовать своё почтение и принц- регент Англии. Только версальский и венский дворы проявили сдержанность. Людовик XVIII, терпевший Карла Юхана в угоду Карлу XIII, всё-таки выразил удовлетворение тем, что в отношениях между обеими странами наступил старый порядок и что временных поверенных в Стокгольме и Париже сменили полноправные посланники. В кругу же своих приближённых Бурбон продолжал брызгать слюной по поводу того, что на шведский трон — единственный во всей Европе — уселся наполеоновский «выскочка ». Герцог Арман Ришелье183, министр иностранных дел Франции при Людовике XVIII, писал временному поверенному в делах Франции в Стокгольме маркизу де Рюминьи: «Е.В. не питает к принцу предвзятого мнения, но в настоящее время он будет по отношению к нему нейтральным. Поэтому соблюдайте пока сдержанность...» Если бы было в его силах, то Людовик XVIII с удовольствием заменил бы Карла Юхана на Густава IV Адольфа или его сына. Супруга Александра I, сестра высланной из Швеции королевы Фредерики, тоже ворчала, что династия Бернадота является шозорным пятном на теле Европы, которая стала снова благопристойной и чистой». Но открыто высказываться в подобном роде мало кто в «европейском концерте» осмеливался.