Читаем Берлин, Александрплац полностью

А к Францу заявилась Цилли. Что тебе надо, дитя мое? Болит у тебя что-нибудь? Где у тебя бобо, ах боже мой. «Вот, меня просили передать вам этот меховой воротник». Франц одобрительно разглядывает воротник. Шикарная штука. Откуда это у парня берутся такие хорошие вещи? В тот раз были только сапоги. А Цилли, ничего не подозревая, стрекочет: «Вы, должно быть, очень дружны с моим Рейнхольдом?» – «О да! – смеется Франц. – Он посылает мне иногда продукты и кое-что из одежды, что у него лишнее. В последний раз он прислал мне сапоги. Только сапоги. Погодите, вы можете ими сами полюбоваться». Уж не стащила ли их эта Френца, эта стерва, дура? Где они, в самом деле? А, вот! «Вот, посмотрите, фрейлейн Цилли, он прислал мне их в прошлый раз. Что вы скажете по поводу этих ботфортов? Тут трое могут поместиться. Ну-ка, всуньте сюда ваши ножки». Она и в самом деле влезает в сапоги, смеется, чистенько так одета, и сама из себя хорошенькая, ну просто так бы и съел ее, ужасно мило выглядит в черном манто с меховой отделкой, вот уж дура-башка этот Рейнхольд, от такой-то ягодки отказываться, и откуда он постоянно таких красоток выкапывает? Она стоит себе, как кот в сапогах. А Франц вспоминает предыдущую ситуацию, что ж это, у него помесячный абонемент на женщин, как на гардероб, что ли, и уже, скинув туфлю, сует за Цилли ногу в сапог. Цилли визжит, но его нога все-таки влезает; хочет убежать, но они скачут вместе, и ей приходится тащить Франца за собою. А у стола он залезает другой ногой и в другой сапог. Того и гляди оба полетят вверх тормашками. И в самом деле летят, визг, возня, барышни, обуздайте свою фантазию, дайте вы им повеселиться между собою, у них сейчас прием по особо важным делам, общий прием для членов кассы немного позже, от 5 до 7 часов вечера.

«Послушай, ведь Рейнхольд меня ждет, Франц. Ты ему ничего не скажешь? Пожалуйста, не говори, я тебя очень прошу». – «С какой же стати, кисонька?» А вечером он получил ее, маленькую реву, уже сполна на руки. Потом, вечером, они вдвоем страшно ругали всякие там безобразия, а Цилли – прелестная особа, и гардероб у нее хороший, и манто почти совсем новое, и туфельки бальные, и все это она сразу привезла с собою, черт возьми, неужели все это Рейнхольд тебе подарил, он, верно, в рассрочку покупает.

С восхищением и удовольствием встречал теперь всегда Франц своего Рейнхольда. Работа у Франца нелегкая, и он уже с тревогой подумывает о конце месяца, когда великий молчальник Рейнхольд снова заговорит. И вот в один прекрасный вечер Рейнхольд вырастает перед ним у станции подземной железной дороги на Александрплац напротив Ландсбергерштрассе и спрашивает, что он собирается делать вечером. Что такое, ведь месяца еще не прошло, в чем дело, и к тому же Франца ждет Цилли, но пойти куда-нибудь с Рейнхольдом – с нашим полным удовольствием. И вот они медленно шествуют – как бы вы думали куда? – вниз по Александрштрассе на Принценштрассе. Франц не отстает до тех пор, пока не выпытывает, куда держит путь Рейнхольд. «К Вальтерхену?[429] Кутить?» Нет, в Армию спасения на Дрезденерштрассе! Хочется, говорит, разок послушать что-нибудь другое. Вот так так! А ведь это совсем похоже на Рейнхольда! Такие заскоки у него бывают. Словом, в тот вечер Франц Биберкопф впервые побывал у солдат Армии спасения. Было очень смешно, и Франц очень удивлялся.