В отдельных графах: время привода (утром, вечером, днем — ненужное зачеркнуть), имя и фамилия, сословие или профессия, число, месяц и год рождения, адрес (постоянный, нигде не проживает, точного адреса не указал, указанный адрес по выяснении на месте оказался вымышленным).

Вам придется подождать, пока ваш участок ответит на запрос, так скоро это не делается, ведь у них тоже только две руки, а кроме того, бывали случаи, что люди указывают адрес правильный, и по этому адресу действительно проживает лицо, которое зовут так же, как, скажем, вас, а на поверку выходит, что это совсем другой человек, и у арестованного его документы, которые он украл или одолжил, или еще как-нибудь раздобыл. Есть в анкете и другие графы: соответствие с приметами и данными учетной карточки (если учетной карточки не имеется, указать особо); опись приобщаемых к делу вещественных доказательств и предметов, имеющих отношение к настоящему или какому-либо иному преступному деянию, и, наконец, тех личных вещей задержанного, которыми он мог бы причинить повреждение себе или другим, как-то: трости, зонты, ножи, револьверы, кастеты и т. п.

Приводят Франца Биберкопфа. Спета его песенка. Попался Франц. На единственной руке — стальной браслет. Голова опущена на грудь. Его хотели допросить внизу, на первом этаже, у дежурного комиссара. Но Франц не отвечает, он словно в столбняке, правый глаз у него затек от удара резиновой дубинкой; он часто проводит рукой по лицу, но тут же опускает руку — болит рука, по ней тоже пришлось несколько ударов.

Внизу, через мрачный двор, проходят на улицу те, которых уже отпустили, идут под руку со своими девицами. Если невестою ты обладаешь и безгранично ей доверяешь… Правильность протокола подтверждаю, подпись заверил, следует фамилия и служебный номер чиновника, "снимавшего дознание". Дело направляется в суд Центрального района города Берлина, комната 151, следователю первого участка.

Последним допрашивают Франца Биберкопфа. Его, понятно, не отпускают. Этот человек стрелял во время облавы в пивной на Александерштрассе, но за ним есть еще и другие нарушения уголовного кодекса. Всего полчаса спустя, после того как он рухнул на пол в пивной, выяснилось, что, наряду с восемью рецидивистами, розыск которых был давно объявлен, и неизменными беглецами из колонии для малолетних правонарушителей, в руки властей попал, что называется, крупный зверь. Ибо у человека, который стрелял в полицейского и потом свалился без чувств, оказалась искусственная правая рука, а на голове был седой парик. На основании этого, а также благодаря нашедшейся в сыскном фотографии, было немедленно установлено, что задержанный не кто иной, как Франц Биберкопф, подозреваемый в соучастии в убийстве проститутки Эмилии Парзунке в Фрейенвальде и уже имеющий судимость за непреднамеренное убийство и сводничество.

Этот субъект уже давно уклонялся от регистрации по месту жительства. Что ж, одного мы уже поймали, и другой от нас не уйдет.

Книга девятая

Итак, завершился земной путь Франца Биберкопфа, пробил его час. Он сломлен окончательно, он попал в руки темной силы, имя которой Смерть. Он и сам был не прочь обрести у нее пристанище. Но тут Смерть сказала ему все, что она о нем думает. Это произошло самым неожиданным образом и затмило все то, что ему довелось пережить.

Смерть поговорила с ним начистоту. Она открыла ему глаза на его ошибки, указала Францу на его самонадеянность и невежество. Исчез прежний Франц Биберкопф, жизненный путь его завершился.

Конец пришел этому человеку. Но вместо него должен новый Франц появиться, которому прежний и в подметки не годится. Читатель еще познакомится с ним.

И надо полагать, что этот новый Франц не повторит прежних ошибок.

ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ РЕЙНХОЛЬДА. ВПРОЧЕМ, ЭТУ ГЛАВУ МОЖНО И ПРОПУСТИТЬ

Одного мы поймали, и другой от нас не уйдет. Как предполагали полицейские, так оно и случилось. Так, да не совсем так. Они говорили — другой от нас не уйдет. А был он уже у них в руках, он еще раньше прошел через то же красное здание полицейпрезидиума, — только его в другой комнате допрашивали, и к тому времени он уже сидел в Моабите.