Читаем Берлин-Александерплац полностью

Седой мужчина не снял шляпу, правая рука у него в кармане, да и левую он вынимает из кармана только когда берется за бокал. Один из агентов, в зеленой охотничьей шляпе с кисточкой, прошел по залу, поторапливая оставшихся гостей. Столики стоят пустые, на полу пачки от сигарет, обрывки газет, обертки от шоколада. Заканчивайте! Сейчас повезут последнюю партию.

Вот агент подошел к седому господину:

— Вы уже расплатились?

Тот буркнул, глядя прямо перед собой:

— Не видели разве, — я только что вошел!

— Зря! Но раз уж зашли, вам придется прогуляться с нами.

— Это уж мое дело.

Агент, плотный, широкоплечий мужчина, оглядел его с головы до ног: что он, с луны свалился? Нашел время скандалить! Агент молча отошел от столика и спустился вниз по ступенькам, но, случайно обернувшись, поймал на себе горящий взгляд седого. Скажи как смотрит, тут что-то не так. Агент подошел к двери, где стояли другие, пошептался с ними, и они все гурьбой вышли из бара. Несколько минут спустя двери распахнулись, агенты снова ввалились в бар, кричат:

— Все, кто остался, к выходу!

— В следующий раз и меня с собой заберите, — смеется кельнер. — Уж больно любопытно посмотреть, что у вас там за комедия происходит.

— Не беспокойтесь, через час у вас опять будет работы хоть отбавляй, там, у входа, уже стоит кое-кто из первой партии, так и рвутся сюда. Ну, вы, господин, тоже пожалуйте.

Это он мне!.. Если невестой ты обладаешь и безгранично ей доверяешь, лишних вопросов не задавай, знай свое дело — целуй да ласкай.

Господин ни с места.

— Что, вы, оглохли? Пойдемте, вам говорят!

Тебя мне прислала весна… Но еще до знакомства с тобою чашу страсти я выпил до дна. Нет, пусть их наберется побольше, одного мало, ехать так ехать, у меня карета цугом.

И вот по лесенке поднимаются гуськом три шупо, первый уже наверху, за ними спешат агенты, впереди долговязый комиссар, торопятся видно. Довольно вы меня травили! Я сделал все, что мог! Человек я или не человек?

Вынул он левую руку из кармана и, не вставая выстрелил в первого полицейского, который хотел было наскочить на него. Ббах! Так покончили мы все расчеты с жизнью и летим к черту в пекло, без пересадки.

Полицейский шатнулся в сторону, Франц вскочил, рванулся к стене, но остальные толпой бросились к нему. Ну и прекрасно, чем больше, тем лучше. Он снова поднял руку, в этот миг кто-то попытался обхватить его сзади. Франц отшвырнул его в сторону плечом, но тут на него обрушился град ударов по руке, по лицу, по голове, по предплечью… Ох, руку как огнем жжет, ведь у меня только одна рука и осталась, сломают мне еще и эту, что я тогда буду делать, убьют они меня, сперва Мицци убили, теперь меня. Все это ни к чему, напрасно все это, все напрасно! Все зря!

И рухнул он на пол около самых перил.

Не успев еще раз выстрелить, упал наш Франц Биберкопф. Игра проиграна — он сдался, проклял жизнь, сложил оружие. Упал и лежит.

Агенты и шупо отодвинули в сторону столы и стулья. Двое опустились возле него на колени, перевернули его на спину.

Э, да у него искусственная рука, два револьвера, а ну-ка посмотрим его документы, постойте, да на нем парик! Стали дергать его за волосы, — Франц открыл глаза. Тогда его встряхнули, подняли за плечи, поставили на ноги! Ничего, стоять может — сам дойдет! Нахлобучили ему на голову шляпу. Остальных тем временем уже загнали на грузовик. Франца вывели на улицу, на левую руку ему надели "браслет", завернули ее за спину. На Мюнцштрассе толпа народа, шум, гам! Ну да, стреляли там! Вот он, вот тот, что стрелял! Раненого полицейского увезли уже на машине.

* * *

У дверей бара стоит грузовик, на котором в половине десятого утра выехали из полицейпрезидиума комиссары, полицейские и агенты уголовного розыска. Теперь грузовик идет обратно в полицейпрезидиум, в кузове сидит наш Франц Биберкопф; как я уже упоминал, ангелы оставили его. На дворе полицейпрезидиума партии задержанных выгружаются из машины. Они поднимаются наверх по узкой лестнице, потом их ведут по широкому, длинному коридору. Женщин помещают отдельно. Тех, у кого документы оказались в порядке, тут же отпускают. Однако им приходится пройти еще через контроль, агенты обыскивают их с головы до ног, ощупывают штаны, осматривают ботинки, мужчины смеются, в коридоре ругань, давка. Молодой комиссар и чиновники расхаживают взад и вперед, просят ожидающих не волноваться и потерпеть еще немного. Все выходы заняты шупо, задержанных не пускают без провожатого даже в уборную.

В канцелярии сидят за столами чиновники в штатском, допрашивают арестованных, просматривают документы, если таковые имеются, и заполняют большие бланки протоколов: в чем обвиняется, территориальная подсудность, где задержан, и т. д.

Итак, как ваша фамилия? Приводы есть? Когда были в последний раз арестованы?

— Допросите сперва меня, мне надо на работу. На бланках штамп — "Полицейпрезидиум, 4-е отделение".