Читаем Берлин полностью

– Продолжить? – зашипел он. – Ни в коем случае, Дафна. Мы должны убраться отсюда как можно скорее!

– Хорошо. Пошли, – ответила я.

– Нам надо подождать, пока он вернется! Зачем ты лгала? Что с тобой не так?

– О, ну а ты у нас идеальный! – Лицо обдало жаром, в кровь хлынул адреналин. Было неправильно так на него злиться, это шло вразрез с моими инстинктами.

– Ну я же тебе не вру, Дафна.

– Отлично, ты святой, Милош. – Я встала, чтобы уйти, но тут вернулся комиссар Фачини.

– Так вы не подписываете рапорт? – спросил он, явно довольный собой.

– Пожалуй, оставим все как есть, – сказал Милош.

Фачини вытянул руку, чтобы указать на вход, а я, подумав, что он хочет пожать мне руку, схватила его за запястье. И зависла так, будто удерживая его. Он рассердился и выдернул руку. Покачал головой молча и с укором, как будто слова не способны выразить весь масштаб моей глупости. Мы с Милошем вышли из комнаты, прошли по коридору, мимо дежурки и вышли на площадь Люфтбрюке.

Я зашагала по Колумбиадамм, шумной улице между Темпельхофер-Фельд и парком Хазенхайде. И шла так быстро, что Милошу пришлось догонять меня на скейтборде. Он ехал рядом, глядя на меня, а я отворачивалась. Он, как всегда, молчал. Я не испытывала вину и ни о чем не жалела. Ментально я была гибкой и смогла превратить стыд за то, что меня поймали на лжи, в гнев на Милоша за то, что он это сделал. Как будто он вломился в туалет, когда я сижу на унитазе. Он катился рядом, колеса скейта гремели об асфальт. Я просто ждала, когда он спросит снова, почему я врала ему, чтобы включить свою Эстеллу на полную мощность. Представила, как скажу:

А что, Милош, мне оставалось делать? Конечно, я соврала, ведь ты такой чувствительный. Пришлось защитить твою нежную душу. Если бы ты хотел знать правду, ты бы ее узнал. А ты наивно всему верил. И ни разу ни с чем мне не помог. Мы проводили вместе всего несколько часов в неделю, ты не спрашивал, чем занят мой день, одиноко ли мне в новом городе, почему у меня дома совсем нет еды. Вот и не требуй «правды» сейчас, когда мы оба знаем, что ты с радостью принимал мою ложь, потому что так тебе было легче. Но вот мне нет!

– Дафна, Дафна, стой, ПОЖАЛУЙСТА! – он почти кричал.

– Зачем?

– С доской что-то не так.

– Что?

– Колесо. Надо поправить. Можем присесть на минуту?

Мы сели на бетонную лавку у мечети Шехитлик с красивым куполом в оттоманском стиле и двумя высокими минаретами. Я много раз бывала здесь, когда мы с Эваном и Олли наполняли бутылочки в фонтане у мечети во время наших пробежек по Темпельхофер-Фельд. Милош перевернул скейт и поставил на скамейку между нами. Достал из рюкзака черный инструмент. Он стал подкручивать гайку на одном колесе. Его молчание усмирило мой гнев, его сменило переживание о том, что он скажет дальше.

– Видишь, при поворотах он слишком прыгает, – сказал он, как будто мне было интересно, что он делает. – Мне нравится, когда ход более плавный, и я пытаюсь понять, смогу ли поправить это, отрегулировав тут сзади.

Милош закончил с задними колесами и принялся раскручивать передние. Он резко остановился и посмотрел на меня.

– Дафна, я не понимаю, почему ты столько лгала. Ты соврала обо всем. О работе, о папаше-извращенце, о парне, который тебя сталкерит. Я не понимаю.

У меня не было сил возразить ему. Я соврала по поводу стольких глупых мелочей, что он не поверит одной важной вещи – что Граузам меня действительно преследовал. Из слов комиссара Фачини следовало, что он опасен, но сейчас было бесполезно переубеждать Милоша. Если бы только я не привела его с собой. Я бы могла честно рассказать Фачини об отношениях с Граузамом и о своей работе с самого начала.

– Почему ты солгала, Дафна?

Я не могла дать хороший ответ. Эта ложь была как и тысяча других лживых ответов в разных ситуациях: нет, спасибо, я уже поела; да, мне очень весело, спасибо; нет, мне совсем не одиноко; да, я воплощаю все свои надежды, становясь свободной женщиной.