Читаем Берег печалей полностью

Доната подхватила сумку и, зажав в другой руке листки со своей работой, помчалась в библиотеку, надеясь застать там Лоренци. И в самом деле преподаватель сидел в читальном зале, склонившись над книгой.

– Значит, я превращаю Маркса в набор лозунгов? Где это я свожу его работу к «горстке упрощенных идей»? Покажите где! – набросилась она на Стефано, размахивая сочинением у него перед носом.

Две проходившие мимо студентки обменялись изумленными взглядами. Лоренци не смутился.

– Тсс! Мы же в библиотеке. Ваше эссе хорошее, – ответил он.

– А что тогда это значит?

– Это была провокация, единственный способ поговорить с вами.

Доната растерянно уставилась на преподавателя.

– Мерзавец! – выпалила она наконец и унеслась прочь.

Час спустя Доната ждала трамвай на остановке и по-прежнему чувствовала себя оскорбленной. Переполнявшие ее обида и гнев были столь велики, что, когда подъехал трамвай, девушка, погруженная в свои мысли, не заметила его и поняла это, только когда он скрылся за поворотом.

Придя домой, она попыталась отвлечься: приготовила себе спагетти, включила радио, но почти сразу же выключила. Моя посуду, Доната громко проклинала сначала Лоренци, потом соседок по квартире, которые вечно оставляли за собой беспорядок.

Закончив с тарелками, она села на диван, позвонила паре подруг, а потом набрала номер Нормы.

– Что случилось? Тебя что-то беспокоит? – сразу поняла двоюродная сестра.

– Да ничего, один кретин в университете, ассистент.

– Симпатичный?

– Да боже упаси.

– А чего ты так на него взъелась?

Кузина вкратце пересказала последние события, и Норма уверенно заявила:

– Ну, все ясно, он в тебя влюблен.

Доната опустила трубку в еще более взволнованном состоянии, чем до звонка. Влюблен в нее? Стефано Лоренци – богатый папенькин сынок, которого интересует только собственная научная карьера? Ерунда какая! И ладно бы он был красавцем. А какой он вообще? Доната не без труда представила себе лицо преподавателя. Сколько ему лет-то? Тридцать? Нет, меньше, наверное. Да какая разница! Будь ему хоть двадцать, хоть шестьдесят – это ничего не меняет. Влюблен в нее. Да ладно!

Доната побарабанила пальцами по подлокотнику дивана. Закинула левую ногу на правую, потом – правую на левую. Зажгла сигарету, сделала пару затяжек и погасила. Встала, вытащила из своей яркой сумки с этнической вышивкой эссе и перечитала комментарий Лоренци.

Наконец, она устало бросила листки на стол, надела куртку и вышла. В девять часов начнется заседание партии. Времени до этого еще полно, но сидеть дома выше ее сил – лучше уж сходить в кино или прогуляться. Да, подышать воздухом, отличная идея.

Домой Доната вернулась после заседания около полуночи. Ужасно уставшая, она рухнула в кровать, но едва пыталась закрыть глаза, перед ней возникало лицо Лоренци. Девушка долго ворочалась, пытаясь избавиться от назойливых мыслей, но безуспешно.

Когда часы пробили один раз, Доната встала, подошла к комоду и принялась рыться в груде украшений, трусиков, фотографий, счетов за газ и электричество. Вот и они! Девушка вытащила из ящика карты Таро и села за стол.

Она тщательно перемешала колоду, а когда почувствовала, что готова, стала выкладывать карты одну за другой. Первое же изображение повергло ее в растерянность, и затем изумление все росло. Наконец, Доната открыла последнюю карту, означавшую окончательный ответ.

– Мамочки… – пробормотала она.

* * *

На следующее утро в университете Доната сразу увидела Лоренци, вешавшего объявление на стену.

– Профессор, приглашение на кофе все еще в силе? – спросила она без предисловий.

– Конечно, – ответил тот, заметно удивленный.