Читаем Берег печалей полностью

Какое-то время Радамес еще искал близости с супругой, но потом они оба настолько привыкли к отсутствию телесных контактов, что ему и самому стало казаться странным добиваться их.

Как-то раз, когда муж предпринял последнюю попытку, Снежинка стояла к нему спиной у раковины и мыла посуду. Радамес обнял ее сзади, не говоря ни слова, но прижавшись всем телом – так, чтобы она почувствовала его желание. Несколько секунд Снежинка не шевелилась, потом протянула мокрую руку и, не оборачиваясь, сжала ладонь мужа.

– Да мы уж старые, – сказал она.

С того дня Радамес окончательно оставил попытки к сближению.

* * *

В 1959 году, спустя пять лет с переезда в Виджу, Гвидо и Дольфо начали строить новый дом. В юности, в Стеллате, они даже не могли себе представить, как взяться за такое масштабное дело, но за несколько лет работы на стройке освоили основные навыки и решили, что готовы. Близнецы купили участок земли рядом со швейцарской границей. На нем росла маленькая березовая роща, которую пришлось выкорчевать, чтобы заложить фундамент скромного домика в два этажа: по одному на семью.

Три года кряду каждые выходные братья проводили на стройке будущего дома. Когда нужно было заливать бетоном перекрытия или выполнять какие-то другие крупные работы, они звали на помощь соседей, зная, что в любом случае вскоре предоставится случай отплатить услугой за услугу. Эльза и Зена тоже, как могли, участвовали в строительстве: держали шланг с водой для цементно-песчаного раствора, возили кирпичи на тачке, ходили покупать гвозди или еще какие-нибудь расходные материалы.

Дома у обоих братьев Мартироли теперь все разговоры вертелись вокруг стройки и ремонта. Гвидо, Дольфо и их жены постоянно обсуждали, какую плитку положить в ванной или какой формы мойку выбрать на кухню. Доната тем временем не на шутку увлеклась картами Таро и теперь постоянно обращалась к заветной колоде, чтобы узнать ответ на любой вопрос: хоть важный, хоть нет. В то время как родителей полностью поглотили ремонтные заботы, девочка в очередной раз разложила карты, двести лет назад принадлежавшие Виолке, и получила довольно неожиданный результат.

– Мы проживем в новом доме всего несколько лет. Сначала я уеду, а потом ты. Но карты говорят, что в конце концов мы все его покинем.

– Да ну, что ты такое говоришь, после того как наши родители столько лет его строили! – удивилась Норма.

– Точно тебе говорю, мы не станем там жить. Я вижу круг – нечто такое, что вертится, вертится, но рано или поздно возвращается к исходной точке.

– Да это в голове у тебя колесики вертятся к исходной точке, – засмеялась двоюродная сестра.

Наконец, в середине января 1962 года, после трех лет тяжелой работы, наступил день переезда. Норма и Доната, которым тогда уже исполнилось по четырнадцать лет, не могли нарадоваться на ванную с горячей водой, красивой плиткой, унитазом и биде. Да еще и из розовой керамики, по последней моде! Больше никаких вонючих сортиров с червями во дворе или огромных кастрюль, в которых надо греть воду, чтобы помыться. Братья Мартироли и их родные почувствовали себя настоящими богачами, несмотря на то что систему нагрева воды еще предстояло подключить, а участок вокруг дома пока пребывал в полном запустении.

После того как дом был достроен, в жизни двух семей стали появляться первые признаки достатка. Как-то субботним днем, вернувшись из школы, Нормы услышала взволнованный голос матери, звавшей ее из ванной. Там обнаружилась новенькая стиральная машина, около которой сидели Эльза и Зена и завороженно наблюдали в полной тишине, будто в кинотеатре, за уникальным зрелищем под названием «Хлопок 60 градусов». Затаив дыхание, они смотрели, как белье ненадолго останавливается, а потом снова начинает крутиться в барабане. Когда начался отжим, обе вздрогнули от неожиданности, а потом восторженно выдохнули:

– Ого!

– Интересно, она рабочую одежду нормально отстирает? – задумчиво тянула Зена.

Подруги чувствовали себя настоящими лентяйками, потому что уже час сидели на месте, ничего не делая, но в то же время ощущали детский восторг, слегка приправленный суеверным страхом перед неизведанным.

В старших классах Норма и Доната ездили на учебу в Варезе. Родители мечтали о лучшем будущем для дочерей, однако, когда подошел момент определяться с образованием, стали уговаривать обеих обучиться профессиям, которые позволили бы сразу начать работать. Норма по-прежнему обожала рисовать и хотела учиться живописи, возможно в Милане, однако отец и мать воспротивились этой идее.

– Слишком далеко. Да и потом, что ты будешь делать после учебы? Надо освоить профессию, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Лучше иди в профтехучилище, потом сможешь работать где-нибудь в офисе.

Норма пыталась объяснить, что единственное, чем она хочет заниматься в жизни, – это рисовать.

Гвидо понимал ее. Он узнавал в дочери свою юношескую страсть к пению, но сам он давно смирился с тем, что мечты о творчестве – удел богачей, и был уверен, что Норме тоже придется рано или поздно это признать.

– Какое будущее тебе даст изучение живописи? – твердил он.