Читаем Бембиленд. Вавилон полностью

Сдирание кожи, плодотворное увлажнение земли – не моя работа, но увлажняться она будет несмотря ни на что, вплоть до самой кожи, стоп, это моя кожа! до тех пор, пока она, земля, не втянет все в свои артерии, и вот по этим пологим берегам, должно же хоть что-то быть пологим и мягким, земле по крайней мере свойственна жалость, я, значит, по этим берегам, словно река, впадаю в море. Снимки со мной делали другие. Я говорил вам об этом уже сотни раз, все всегда делали другие, и все, все я уже сказал, написал, сделал, нет, не сделал: это сделали другие, которым я никогда не посылал писем по е-мейлу, не писал открыток с фронта, которым никогда не звонил, и которых никогда не любил, ах, да, парочку писем по электронной почте я все же отправил, должен был, потому и написал их, эти письма, что не видел людей, которым писал, и теперь вижу, что я не только не любил их, я их никогда не видел, я даже не знал об их существовании! No Sir. Это сделали со мной чужие люди, и чужие люди теперь разглядывают мое фото, оно переходит из рук в руки, от глаза к глазу, с разрезом или без, я имею в виду глаз, не снимок; окажись на моем месте вы, разве ваши близкие сделали бы с вами нечто подобное? На телевидении фото провозгласили личностью, простое фото, хотя относящейся к нему личности с содранной кожей уже нет на свете. Ее просто убрали, не затевая судебного процесса. Как будто со мной и не может быть иного процесса, кроме как вынуть мое нутро из тела, я хочу сказать, собрать выброшенные гильзы. Тут есть своя логика. Хотели солдат на выброс, вот и получили их, в конце концов, они за это платят. За что платят, то и получают, ни больше, ни меньше. Используют тебя, а потом выбрасывают. Они тебя выбрасывают, и тебя больше не существует. Я выхожу из себя, отделяюсь от себя, чтобы послужить парочке парней, которые хотят аккуратненько так делать на мне барыши и которым наплевать, уютно я чувствую себя в своей шкуре или нет; следом за мной идут тысячи желающих получать тысячу в день, я уже называл эту цену, но необученные наверняка готовы делать то же самое и за меньшее вознаграждение, они рвутся вслед за мной туда же, но нет, туда я больше не попаду, меня уже отделили от меня, хотя я решительно запретил это делать. Вы все можете подтвердить, я не раз твердил об этом. Но кому есть до меня дело? Только мне самому.