Читаем Бембиленд. Вавилон полностью

Нет, не отделяйте от меня мой образ, это слишком суровое наказание, я уже не раз это повторял, я приказывал! Оставьте мой образ мне! Я так рад, что он вообще был сотворен, этот образ. Другим я сотворю образ сам! А мне, прошу вас, оставьте мой! Иначе я почувствую себя так, словно меня выбросили, вы ведь этого не хотите, это делается двойным щелчком, Double Click, совсем просто, выбросил и взамен взял что-то другое. Им нужны солдаты на выброс, но им нужны и их образы, тоже на выброс, а также фото пирамид человеческих тел, куда попадают порой живьем, да-да, ты тоже, дорогая Аида, в совершенном цифровом изображении, ты теперь там, внутри, а до этого я дал указание по мастурбации и распорядился относительно необычных позиций, в то же время я приказал себе и другим сохранять известную стыдливость в браке, о чем мы уже говорили, разумеется, впустую, в таких делах не существует рецептов за или против, и где только я сам этому научился? Откуда я узнал обо всех этих позициях, только видел, сам никогда не пробовал, всего лишь видел? Увидеть – не значит испытать самому. К тому же мне так трудно дается учение! Но этому я научился играючи, в том числе и приказывать, чтобы узники избивали друг друга, это дело я быстро усвоил и передал другим, точно по адресу, нужному адресату, но тот уже умел это делать и без меня и не нуждался в обучении, и все это соприкасается с поверхностью фотографии, которая словно зонт укрывает от крови, мочи, блевотины, спермы, слюны и всего, что вызывает отвращение, соприкасается, нет, прикладывается к поверхности снимка, к зонтику, к зонтику-образу с такой силой, аккурат внутренней стороной подъема стопы, что ему, зонтику, потребуется медицинская помощь, нет, не ему, а нам, нет, все же не нам, извините, я загляделся на него, я просто влюбился в этого пленника, в этого узника, для которого я придумал пытку опутанного проводами капуцина, ну что тут еще скажешь? Я загляделся на того, кого вообще не мог видеть! Это, опять-таки, вполне типичный случай. К сказанному добавлю только вот что: я загляделся, но я даже видеть не могу этот измаранный объект. Тогда к чему все это? А плевать. Зато на экран это не произвело никакого впечатления, впечатления получаем мы, мы оказываемся под властью впечатлений, так-то оно лучше, можно снова и снова вызывать в памяти эти впечатления, они ведь там накапливаются, каждый раз как новенькие или почти новенькие, выстиранные специальным порошком, такие пушистые и в то же время прочные.