Тут Розита принялась рассказывать о визите коменданта. Она рассказала, что он просил огня и стакан воды, что он вошел в дом, подвергся нападению Сиболо, был вынужден поспешно ретироваться к своей лошади и, наконец, обратился в бегство. О самых важных подробностях молодая девушка, однако, умолчала. Она ничего не сказала ни про оскорбительные комплименты Вискарры, ни про его поцелуй. Она боялась, что полный отчет о случившемся произведет на Хуана слишком сильное впечатление. Его вспыльчивость была ей хорошо известна. Она знала, что он не пожелает спокойно отнестись к ее рассказу, и не хотела толкать его на какую-нибудь безрассудную выходку. Все эти соображения заставили ее скрыть от молодого ранчеро события, непосредственно предшествовавшие изгнанию коменданта из ранчо. Она поделилась со своим другом только самыми безобидными фактами. Веселый смех ее не замолкал ни на минуту.

Несмотря на то что утреннее происшествие было представлено ему далеко не в полном виде, Хуан глубоко задумался. Он отнесся ко всей этой истории гораздо более серьезно, чем Розита. Визит Вискарры, высказанное им желание отдохнуть в прохладной комнате – все это показалось Хуану весьма странным и нисколько не смешным. Что думал и чувствовал этот человек, обороняясь от искусавшей его собаки? Что думал и чувствовал он, подвергаясь позорному изгнанию на глазах у своих подчиненных?

Ведь это был не кто-нибудь, а Вискарра, начальствующее лицо, местный герой, победитель в доброй сотне битв с индейцами – битв, которые, кстати сказать, никогда не имели места в действительности. И вот этот-то герой и победитель потерпел поражение… от собаки! Хуан не разделял смешливого настроения Розиты. По его мнению, в случившемся не было ровно ничего веселого. Он полагал, что Вискарра не замедлит отомстить обитателям ранчо или, по крайней мере, попытается сделать это.

В связи со всей этой неприятной историей молодого ранчеро охватила мучительная тревога. Что привело коменданта к маленькому домику сиболеро Карлоса? Как он отыскал уединенную, прилепившуюся к скале хижину, казавшуюся ему, Хуану, центром вселенной? Кто помог солдатам найти ее? Зачем понадобилось отряду сворачивать с большой дороги?

Все эти вопросы Хуан не решался произнести вслух. Ему не хотелось дать понять Розите, что в сердце его вспыхнула ревность.

Да, в эту минуту он испытывал это чувство. Она принесла полковнику воды, дала ему огня, пригласила его в дом. Неожиданное посещение не огорчило, а развеселило ее.

Хуан не мог совладеть с горькими мыслями, не мог заставить себя присоединиться к беззаботному смеху молодой девушки. Мрачно насупившись, он смотрел в землю.

Только после того, как она позвала его в комнаты, настроение его несколько улучшилось, и он снова стал самим собой. Соскочив с коня, он последовал за молодой девушкой в дом.

Розита уселась за свой ткацкий станок и снова углубилась в работу. Влюбленный ранчеро опустился на колени и стал занимать ее разговором. Разговаривая, он то и дело помогал ей натягивать пряжу и поправлял съезжающие нитки. Она с благодарностью принимала его услуги. Пальцы их встречались гораздо чаще, чем это было необходимо, и подозрительно долго возились над каждым узелком.

Впрочем, никто не наблюдал за ними. Мать Розиты мирно дремала в своем уголке, а Сиболо, если даже и видел что-нибудь, отнюдь не собирался доносить кому-либо о взаимной нежности молодых людей; он весело вилял хвостом и добродушно смотрел на Хуана, как бы одобряя его поведение.

ГЛАВА XXIV

Очутившись в своей роскошной квартире, полковник Вискарра поспешил потребовать вина. Как только перед ним поставили несколько бутылок, он принялся пить бокал за бокалом.

Ему хотелось утопить в вине свою грусть. И до известной степени он скоро достиг этого.

Вино доставляет людям облегчение, но облегчение временное. Им можно усыпить ревность, но, к сожалению, она просыпается большей частью задолго до того, как проходит опьянение. И всего сока, когда-либо выжатого из винограда, не хватило бы на то, чтобы заставить ее заснуть навсегда.

Самые разнообразные чувства терзали сердце полковника Вискарры. Тут было все: и любовь (если, конечно, такую низкую страсть вообще можно назвать любовью), и ревность, и гнев на то, что с ним так дурно обошлись, и оскорбленная гордость. Благодаря расшитому золотому мундиру и плюмажу на шляпе он привык побеждать женщин чуть ли не с первого взгляда. Неожиданное поражение причинило ему острую боль. Он просто не знал, куда деваться. Им владело горькое разочарование. Что оставалось ему теперь предпринять?

Всего неприятнее было сознавать, что дальнейшие пути к ухаживанию за хорошенькой американкой для него отрезаны. Продолжение только что начатого романа казалось немыслимым. Поехать вторично в ранчо сиболеро Карлоса полковник не решался. Он понимал, что во второй раз его приняли бы точно так же, а может быть, и хуже.