Читаем Белый Север. 1918 полностью

Максим собирал сведения о последней надежде русской армии на Севере и кое-что разузнал, благо Марушевский оказался значимой личностью в отечественной истории. Шутка ли, последний начальник Генерального штаба Российской императорской армии; именно при нем большевики взяли власть, причем Марушевский находился в Петрограде в момент переворота, но по какой-то причине ничего не предпринял. Большевики и не сочли его сразу своим врагом, оставили поначалу в прежней должности и арестовали только в ноябре за саботаж мирных переговоров с Германией, но две недели спустя выпустили. Видимо, решили, будто он для них не опасен. Максим надеялся, что они ошиблись в этом — ведь он и сам в начале своей деятельности часто ошибался так же и многих отпустил.

Подсознательно Максим ожидал от человека, сошедшего с парома, какого-то особого судьбоносного облика, потому был несколько разочарован. Марушевский оказался среднего роста дядькой в штатском с мелкими чертами лица и жидкими усиками; глаза живые, внимательные. Жилин вытянулся во фрунт, отрекомендовался сам и представил Максима.

— Очень рад, господа, очень рад, — без пафоса ответил на приветствие человек, с которым связывали судьбу Северной области. — Но прежде, чем я приму на себя ответственность, к которой вы призываете меня, следует прояснить одно обстоятельство. Меня просили стать военным генерал-губернатором области, однако в пути мне случайно сделалось известно, что та же должность была предложена генерал-лейтенанту Миллеру. Как прикажете это понимать?

Это был неловкий момент. Вообще Миллера видели основным кандидатом, а Марушевского — запасным, но прибыл он первым.

— Видите ли, область в отчаянном положении, — сказал Максим. — Мы рассылали просьбы о помощи, так сказать, во все пределы… Ведь неизвестно было, откликнется ли хотя бы кто-то.

— Я, разумеется, не мог не откликнуться на призыв помочь русским людям и русской армии. И в какое положение это меня поставило? Срок приезда генерала Миллера совершенно неясен, а нужно сразу рубить узлы твердой рукой. Стать в позицию будущего заместителя, ожидающего явления настоящего хозяина — это, по моим понятиям, значит бесповоротно потерять время и попасть в ложное положение впоследствии.

— Уверен, все, что вы сделаете, пойдет исключительно на пользу нашей многострадальной области и ее армии, — выдал положенную лесть Максим. — Бездействие губит нас. Уверен, и правительство, и генерал Миллер, если он вообще к нам прибудет, высоко оценят любую вашу деятельность.

— Что же, раз область в таком отчаянном положении, мой долг сделать для нее все, что только в моих скромных силах…

Максим уже не в первый раз сталкивался с подобным отношением со стороны военных. Они любили разглагольствовать, что соглашаются занимать высокие посты исключительно из чувства долга, патриотизма и потому, что их уговорили; однако на деле цеплялись за них без всякой неохоты. Карьеры сами себя не сделают.

— Владимир Владимирович, вы, верно, намерены отдохнуть с дороги? — спросил Жилин. — Извольте, я провожу вас в ваши апартаменты.

— Ни в коем случае! День только на середине, — Марушевский энергично махнул рукой. — Отошлите на квартиру мой багаж. А я планирую прямо сейчас нанести визит французскому посланнику. После представлюсь командующему войсками области, генералу Айронсайду. Будьте любезны, сообщите ему о моем скором визите. Офицеров соберите завтра, в девять утра. После проведу смотр нижних чинов. А вы, — Марушевский обернулся к Максиму, — передайте вашему правительству, что я намерен представиться ему завтра в пять пополудни.

— Непременно, — кивнул Максим.

Новоиспеченный генерал-губернатор четко расставил свои приоритеты, ничего не скажешь.

— Ваш автомобиль подан, — сообщил Жилин. — Генерал Айронсайд предоставил его и водителя в ваше полное распоряжение.

— Мне не нравится то, что я успел увидеть, — говорил Марушевский по дороге к машине. — Офицеры невыправлены, почти никто не носит погоны! Солдаты и вовсе ходят огородными пугалами! Длинные волосы, небрежно надетые фуражки, невычищенная обувь…

Максим удивился про себя, что именно внешний вид своих подчиненных Марушевский считает основной их проблемой, но комментировать не стал.

— А вот и наш автомобиль! — Жилин распахнул дверцу.

— Ну что же, — Марушевский улыбнулся. — «В ворота губернского города N въехала небольшая бричка».

Максим усмехнулся и отметил недоумение на лице Жилина. Еще бы, ему-то не забивали голову Гоголем в советской школе…

* * *

Всю вторую декаду ноября союзники праздновали завершение Великой войны — Германия подписала мир в Компьене. Генерал Айронсайд приказал снарядить аэроплан, чтобы разбросать над вражескими позициями листовки с призывами сложить оружие — ведь немцы вышли из борьбы. Большевики ответили усилением огня.