Топот за углом. Он развернулся навстречу опасности. Но это оказались его комические попутчики. Тетка, мелкая, как подросток. И подросток, высотой до второго этажа. Этот дурачина бежал, прихрамывая, а ботинок свой прижимал к груди, как младенца. Хотя, может, не такой уж и дурачина. Ведь бежать на одной ноге явно быстрее, чем завязывать эти километровые шнурки.

Зажегся зеленый, и беглец бросился дальше. Те двое топали следом.

Он к этому привык с детства. Сколько раз бывало. Рванешь через двор за красивой девчонкой, а за тобой весь класс бежит, будто их звали.

Вот и этих он не звал. Но и прогонять не стал. Пожалел. Проблемы с полицаями никому не нужны. А с ним их шансы уйти явно выше.

Он свернул во двор и нырнул в незапертый подъезд. Влетел на последний – второй – этаж. Отсюда отлично просматривалась улица, по которой они бежали.

Пыхтя и отдуваясь, низкая и длинный поднялись следом.

– И что мы тут делать будем? – спросила она таким недовольным тоном, будто ее пригласили в кабаре на Монпарнасе, а привели в воняющий кошками подъезд.

– Читать стихи Ахматовой, что же еще. «Там, где мой народ, к несчастью, был».

– Я серьезно.

– Ты, парень, сядь и ботинок свой надень все-таки. Наступишь на стекло – далеко не уйдем.

– Да я уже, кажется, наступил.

– Дай гляну.

Богомол послушно задрал скрюченную ногу. Носок весь мокрый. Лужа? Нет, пальцы испачкало красным. Правда, порезался, остолоп.

– Спирт, перекись, чистое белье?

Обращался он в основном к женщине. Но богомол просветлел лицом, закивал лысой башкой и скинул с плеча тощий рюкзак.

– Ногу-то опусти. Вот, молодец.

– Мне вчера Света спирту дала в дорогу.

– Молодец у тебя Света.

– Она не у меня. Я у нее ночевал просто, в мотеле. Там на трассе заколдованное место. Я часа два стоял, никто не остановился. Замерз, как черт.

– Черти не мерзнут. Им, наоборот, жарко, – скучным голосом поправила тетка.

– Как черт из Дантовского ада. Он у него ледяной, помните? А Света в том мотеле работает. При нем, точнее. И у нее там свой номер. На случай, если понадобится. И она меня в него пустила погреться, пока клиентов нет. А потом тоже замерзла. Пришла, и мы стали спиртом греться. И разговаривать. А остатки она мне с утра в рюкзак сунула.

– Очень трогательно. А разговаривали вы про ее несчастную жизнь.

– Ну да. У нее сын…

– Разумеется. Ты носок сними и рану обработай. Запасные есть? Ясно. Тогда выжми и на батарею. Хоть сколько-нибудь просохнет.

Богомол согнулся в бараний рог, пытаясь разглядеть свою ступню.

– Помоги ему, а? – сказал беглец женщине, бестолково топтавшейся рядом. – Может, у тебя что-то чистое есть? Перевязать.

– У меня пластырь с собой.

– Отлично. Назначаю тебя медсестрой. А теперь всем молчать и не отсвечивать.

Улица замигала синеватым светом, как в фильме ужасов. Ага. Вот и гвардейцы кардинала. Мигалка крутится, но сирену не включили. Не хотят народ будить, милашки.

Ехали они так медленно, что он разглядел на пассажирском сиденье водилу-стукача. Весь взъерошенный, руками машет. Ничего, пусть побулькает. Будет знать, как людей закладывать ни за что ни про что.

4.

Газета «Серебрянопрудский вестник», 11.04.2019.

Банда яйцеголовых орудует на берегах Серебряного пруда?

Зловещие слухи смущают покой жителей Серебрянопрудского района. Вот уже третьи сутки полиция безуспешно разыскивает трёх злоумышленников, сбежавших прямо из отделения.

Бандитов доставил к стражам порядка бдительный безработный Сергеев А.Н., проживающий в деревне Малые Пруды. Преступники, притворившись поклонниками автостопа, захватили машину Сергеева, связали водителя ремнями безопасности и, угрожая расправой, заставили ехать в районный центр, хотя ему было совсем не по пути.

К счастью, дорога в наш райцентр сильно разбита. Будто ее долго бомбила вражеская авиация, а потом по ней прошли вражеские танки. На сём тернистом пути злоумышленников (один из которых – переодетая женщина!) с непривычки укачало, и они уснули.