Пришлось мне самой на пол лечь, прикинь, в собственном доме… Но недолго я там пролежала, Мяка. Мальчик сразу к себе позвал, под бочок. То есть он сначала поменяться предложил. Типа он на пол, а я на диван. А я с горя-то такая наглая стала. Зачем, говорю, тебе на пол, диван широкий, мы тут и вдвоем уместимся. Ни фига он не широкий, конечно. Зато как он меня обнял, парнишка-то, чтоб я не сверзилась, меня прямо сразу в жар бросило. Пробки вышибло, Мяка, одним моментом. Говорю ж, сто лет мужика не было.

Ох, и сладкое это дело, я и забыла уже. Только и знаю на кнопку эту жать, как крыса подопытная. А соберешься уйти, он как чует, пару монет выблевывает – значит, можно продолжать. Отыграться…

Под утро он мне про писателя рассказывал, как его, который старушку-то топором? Да, Достоевский. Какой ты у меня, Мяка, умный. Так вот, этот Достоевский тоже проигрывался в пух и прах, потом у жены цыгарки выклянчивал. Прикинь, Мяка. Где мы, а где писатель Достоевский. А туда же…

И ты знаешь, до чего я голову-то потеряла, Мяк. Я ведь даже не спросила, как его зовут. Не Достоевского, конечно. На кой мне Достоевский. Мальчонку моего. Руки у него такие горячие, как огнем по телу водит…

А мне ведь даже покормить их нечем было с утра. Даже заварки не нашла. Совсем обнищали мы с тобой, Мяка. Кипяточку попил и похромал. Ногу себе порезал он, что ли. Ох, Мяк, он вообще весь такой изрезанный. Руки – прям по самые плечи в шрамах, живого места нет. Вот чего им неймется, спрашивается?

А мне чего? На старости лет в рабство попала. Хоть бы кто разбил этот чертову машинку с ее картинками. Как закрою глаза – так и вижу, Мяка, так и слышу этот ее "дзыньк"…

Всё-таки хорошо, что я корму тебе купила. Не совсем, значит, я пропащая.  Вот Бог и сжалился, послал мне в утешение горячего пацана на одну ночку… Ох, Мяка-Шмяка… А ведь если бы я тогда аборт от Шамиля не сделала, у меня бы сыночку уже столько же, как ему было.

А если б дочь родилась? Сидела бы тут, прыщи штукатурила… Нет, все я правильно сделала. Не стала ещё одну мымру на свет рожать. И корму купила. И на пол в одной комнате с ним легла.

Найти бы ещё хоть одну десяточку. Вдруг именно с ней – бац! – и повезёт? Только кто же мне даст. Уже на весь город слава. Может, под диваном поискать? Может, у него из штанов выпало? Брысь, брысь! Развалился тут! Ни пройти, ни проехать.

7.

Город Михайлов, улица Кирова. БЕГЛЕЦ, ПАРЕНЬ, ЖЕНЩИНА, ПРОХОЖИЙ.

БЕГЛЕЦ. Эй, кореш, где у вас тут игровой автомат?

ПРОХОЖИЙ. Да вон у Пятерочки, на площади Ленина, отсюда видать…

БЕГЛЕЦ. Вон тот серый гроб с телевизором? Ага, вижу. Дизайн как в Лас Вегасе.

ПРОХОЖИЙ. Вы что играть собрались? Не вздумайте! Даже близко не подходите! Я эту Пятерочку вообще теперь за километр обхожу. Там люди пропадают, реально. Одна продавщица у нас, Олька Букина…

БЕГЛЕЦ. Всё под контролем, спасибо, брат. Ты, кстати, в курсе, что подобные штуки вообще вне закона. А у вас на центральной площади стоит. Это значит что? Правильно. Что менты в доле. И называется это как? Правильно, коррупция. То есть, конечно, совершенно не правильно. Но сейчас мы все быстренько исправим.

ЖЕНЩИНА. Надеюсь, ты не попрёшься в полицию, объяснять им, что они нарушают закон.

БЕГЛЕЦ. Я же сказал "быстренько". И имел в виду ровно то, что сказал. А говорить с ментами про закон… Это, конечно, дело полезное. Но очень уж долгое. Как там? «Работа кропотливая и скучная, как вышивание».

ЖЕНЩИНА. Так что же ты…

БЕГЛЕЦ (ПАРНЮ). Дружище, мне опять нужен твой железный башмак. Давай другую ногу для разнообразия. Только смотри не встань на стекло.

ЖЕНЩИНА. Эй, ты ведь не собираешься…

БЕГЛЕЦ. Не собираюсь. Я делаю.

Несколькими ударами БЕГЛЕЦ разбивает экран игрового автомата. В ту же секунду, как по заказу, из-за угла медленно выворачивает полицейская машина.

БЕГЛЕЦ. Чёрт!

БЕГЛЕЦ швыряет ботинок ПАРНЮ и бросается бежать. ПАРЕНЬ припускает следом, зажав ботинок под мышкой. ЖЕНЩИНА, секунду поколебавшись, устремляется за ними.

Полиция сигналит и прибавляет скорости.

Неожиданно открывается дверь одного из стоящих на площади такси.

– Запрыгивай! – кричит водила, трогаясь.

Мужчина оборачивается на бегу, хватает бегущую следом женщину и буквально закидывает в салон. Потом запрыгивает сам. Парень вваливается внутрь уже на ходу. И на ходу долго пытается поймать и захлопнуть дверь. Наконец из машины появляется мужская рука и рывком закрывает болтающуюся дверь.

Полиция врубает сирену. Но поперек дороги неторопливо тянется оранжевый мусоровоз. Он пытается въехать в ближайший двор. Пятится, ворочается, рычит, неповоротливый, как динозавр, случайно застрявший в слишком узких улицах. Полиция истошно сигналит. Но что толку.

8.

Прокуренный салон раздолбанной иномарки. БЕГЛЕЦ, ВОДИЛА, ЖЕНЩИНА, ПАРЕНЬ

БЕГЛЕЦ. Спасибо, брат. Кажется, оторвались.

ВОДИЛА. Голливуд, мля.

ЖЕНЩИНА. Точно! У меня ощущение, что я оказалась внутри какого-то идиотского блокбастера про супергероев. И я хочу выйти обратно. В обычную нормальную жизнь!

ПАРЕНЬ. Остановите самолёт, я слезу.