После короткой возни водитель от души хлопает дверью. Пока он идёт к своему месту, парень стягивает свою дурацкую разноцветную шапку с косичками – и тоже оказывается бритым налысо. Водитель залезает в машину, потом видит это и застывает, театрально выпучив глаза. Парень, смущённый таким пристальным вниманием, проводит ладонью по затылку.

– Меня бабушка каждую весну брила. Чтоб в лагере вши не завелись. Привычка осталась.

– Не, вы чё, сговорились? У вас тут слёт скинов где-то?

Водитель говорит злобно, с наездом. Парень непонимающе хлопает глазами. Потом, наконец, замечает бритую женщину на переднем сиденье. И без разбега начинает хохотать. Громко и самозабвенно, захлебываясь и стукаясь подбородком о свои острые коленки в черных джинсах, торчащие буквой «М».

Водитель какое-то время удерживает на лице недовольное выражение. Но вскоре ноздри его начинают подрагивать, и он тоже принимается ржать, издавая что-то нечленораздельно нецензурное.

Женщина нерешительно улыбается. Бесцветные обветеренные губы раздвигаются едва-едва, точно она очень давно этого не делала. Женщина трогает их пальцем, будто не верит. Вздыхает. И улыбка гаснет.

– Стой! Стой, брат, тормози! – вдруг сквозь смех выкрикивает парень.

– Чё, живот прихватило?

– Да не. Вон мужик стоит. Давай посадим. Места хватит. Я подвинусь.

– Ну если он тоже скинхэд, – водитель, продолжая ржать, жмёт на тормоза.

– То что? – неожиданно вклинивается женщина. – Тоже побреешься, чтоб не выделяться?

Это звучит слишком резко, явным диссонансом. Водитель неприязненно на нее косится и сквозь зубы произносит:

– Высажу всех троих нах.

Мужчина открывает заднюю дверь, быстро оглядывает салон, потом открывает переднюю.

– Пересядьте назад, вам там легче поместиться, чем мне.

Женщина пожимает плечами, но не возражает. Выходит из машины, берется за ручку к двери, возле которой скрючился парень.

– Не-не, – вмешивается мужчина. – Обойдите. Он застрянет, если подвинется. Только под машины не угодите.

Слова он сопровождает жестами, напоминающими то ли регулировщика на светофоре, то ли самурая с мечом. Дождавшись, пока женщина усядется, он молниеносно ныряет на переднее сиденье, щелкает замком ремня и машет рукой:

– Поехали. Только пристегнись сначала.

– Тут постов-то нет.

– Поэтому ты хочешь вылететь башкой через лобовое стекло? Твое право. Только я не хочу на это смотреть. Так что пока я в твоей машине, будешь соблюдать правила.

– Вот именно, в МОЕЙ машине. Моя тачка – мои правила.

Пассажир поворачивается к водителю и молча смотрит на него. Тот пару раз моргает, сглатывает и нащупывает ремень. Промахивается мимо гнезда. Потому что продолжает зачем-то глазеть на пассажира. Мужчина накрывает его руку своей и вставляет ремень в крепление одним точным движением.

– Поехали.

– Куда? – на автомате спрашивает водитель.

Мужчина улыбается гагаринской улыбкой и машет рукой.

– Вперёд!

Потом с наслаждением откидывается на спинку, вытягивает ноги и снимает кепку. Под кепкой тоже бритый череп.

По машине пролетает тихий вздох. Но никто ничего не произносит.

3.

Он проснулся рывком, будто нырнул в чёрную прорубь. Он всегда просыпался так последние четыре года два месяца и шестнадцать дней. Не шевелясь, приоткрыл глаза и оценил обстановку. Машина стояла у отделения полиции, взгляд сразу выхватил из темноты самое важное – синюю вывеску, подсвеченную фонарем.

Водилы на месте не было. Не зря он сразу показался ему мутным.

Двое попутчиков по-прежнему сидели сзади. Старая девочка напряжённо спала, уткнувшись бритым черепом в стекло. Богомол таращился в окно прозрачными глазами деревенского дурачка и шевелил губами. Неопасные.

Водила и полиция. Он неслышно отстегнулся и дёрнул дверь. Заперто. Чувство опасности окатило с головой, как ведро ледяной воды. Он стал очень спокойным и очень быстрым. Секунда – проверить остальные двери. Другая – обшарить бардачок в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы высадить окно. Ничего тяжелее пачки презервативов. Мудила. Третья:

– У тебя гриндера со стаканами?

– Что-что? – богомол хлопнул девичьими ресницами.

– Вставки железные в носах есть?

– Да-да, все время о них пальцами ушибаюсь, когда…

– Скидывай один. Живо. Да не моргай. Видишь табличку? Водила отправился сдавать нас в полицию.

– Но почему? – встряла проснувшаяся старая девочка. – С чего вы взяли?

– Логика. Хочешь проверить? Оставайся. Ты до второго пришествия будешь свои шнурки разматывать?! Давай резче!

– Да они длинные…

– Зачем? Что вообще…? – продолжала бухтеть бритоголовая.

Он, наконец, содрал с богомола ботинок, надел на кулак и двумя ударами вышиб лобовое.

– Что вы…? – с голосе девочки зазвенела паника.

Но он уже выбирался на капот, метнув говнодав в длинные руки парня.

– Сейчас дементоры слетятся. Советую побыстрее свалить в туман.

Он рванул по безлюдной улице, свернул за угол, перескочил через бескрайнюю лужу и приземлился у светофора. Красный. Машин не было. Но он все равно остановился.