Читаем Беглая полностью

Плоская обвисшая задница и два сморщенных прыща вместо сисек. А рожа… Клянусь Йахеном, моя охрана смазливее… Даже Селас. Я махнул рукой, приказывая уводить девку. Кузен Крес развалился в кресле, скрестив руки на груди, и изо всех сил пыжился, чтобы не заржать в голос. Почему бы и нет — его Тени были при нем… а мои безмозглые сучки… При одной мысли об этих недостойных меня бросало в жар и ломило в затылке тупой болью. Немыслимо! Слишком хорошо с ними обращались! Слишком хорошо! Я не повторю таких ошибок.

Крес развлекался уже три часа, глядя на мои мучения. А я с трудом держал себя в руках, чувствуя, что еще немного — и кого-нибудь пришибу. Следовало бы начать с коллегии Эйдена, с этих чванливых стариков! Неужели в этой помойной яме так сложно найти хоть сколько-нибудь сносных женщин? Ни одной? Или они их… прячут?

Я повернулся к Кресу:

— Тебе смешно?

Тот поднял руки, демонстрируя открытые ладони:

— Нет… — но, тут же, прыснул со смеху, — прости, да. Пытаюсь понять, из какой шахты они выкопали этих уродин. Последняя — особенно удалась. — Он посерьезнел и развел руками: — Но это не Фаускон, Тарвин. Придется выбрать из того, что есть.

Я потер надбровья, медленно выдыхая — пытался успокоиться. Не получалось — мы теряли время в этой дыре по милости трех безмозглых сучек.

Я посмотрел на Креса:

— Тебе не кажется, что они могут их прятать?

Тот неожиданно задумался, широкий лоб собрался гармошкой. Кузен какое-то время потирал квадратный подбородок, наконец, покачал головой:

— Не думаю. Не посмеют. Эти старики едва не обоссались перед тобой. Они отдадут собственных дочерей, лишь бы мы убрались. — Он с сожалением покачал головой: — Помойная яма, Тарвин. Придется смириться, потому что мы сразу нырнем во врата — остановок не будет. Ты не можешь явиться на Фаускон совсем без Теней — это слишком унизительно. Тем более, для тебя.

Я кивнул — чертов сукин сын прав…

— Сколько еще осталось?

Крес подался вперед и раскрыл информационную панель. Потыкал пальцем.

— Семеро.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри заклокотало:

— Семеро? Ты издеваешься? Я ничего не выбрал.

Крес лишь развел руками и повел бровью:

— Эта была двести тринадцатая. Коллегия предоставила всего двести двадцать женщин. Нужно выбрать троих. Из того, что есть, Тарвин…

Я усмехнулся:

— Кого из них ты бы выбрал для себя?

Крес развел руками:

— Никого. Ты прав, но, в этой помойной яме все более-менее смазливые девки становятся обычными шлюхами. Тут для женщин мало работы. Коллегия Эйдена не может оскорбить тебя, предложив шлюху. Бери любых, ты все равно заменишь их, как только женишься.

Я не сдержался, схватил Креса за ворот куртки и дернул:

— А как я буду выглядеть, когда в порту за мной сойдут… такие Тени?

Тот убрал мою руку:

— Временные Тени. К тому же, инцидент не скрыть — об этом наверняка уже известно на Фаусконе, а во дворце охрипли от сплетен. Сам знаешь. Не помню случая, чтобы Тени пытались бежать в таком количестве. Дядя наверняка в ярости, но тебя поймут. И потом… — Крес похлопал меня по руке, — эту досадную мелочь совсем скоро забудут, когда ты, наконец, законно принесешь Асторе Нагурнат. Советую думать об этом.

Я откинулся на спинку кресла и потянулся к пастилке омадилиса на убогой стойке зала коллегии Эйдена. Она легла на язык, холодя приятным покалыванием. Нагурнат — это весомый довод, но… Я посмотрел на Креса:

— Признайся, ты видел ее?

— Кого?

— Эту принцессу Нагурната?

Крес скривился, покачал головой:

— Нет, откуда?

— Твой отец курирует ее обучение…

— Ее никто не увидит до положенного срока. Таковы правила. Не понимаю, к чему ты ведешь.

Все он понимает… И чую нутром — врет.

— Ходят слухи, что эта Амирелея Амтуна уродлива.

— Пф… — Крес выпустил воздух сквозь зубы и закатил глаза. — С чего ты взял? Откуда вообще могут взяться подобные слухи? И потом: не все ли равно? Главное — кровь. Для остального существуют Тени, и множество других женщин. Любых женщин, которых наследный принц Астора вправе только пожелать. — Крес ободряюще улыбнулся: — Давай покончим с нашим делом. Выберем троих самых сносных девственниц и уберемся из этой вонючей задницы. Нас ждет Фаускон. — Он повернулся к своему секретарю: — Грумедис, давай сюда следующую шлюху.

И эта была немногим лучше… Но хотя бы свежая, с чистой кожей и упругой задницей. И хотя бы девственница — хоть какая-то компенсация за никчемную внешность. Не уверен, что захочу ее, но, похоже, самое приличное они нарочно оставили напоследок.

Я повернулся к Кресу:

— Отметь эту.

Тот воодушевленно кивнул:

— Ну, вот! Дело пошло.

Но Крес рано радовался — я сумел выбрать лишь двоих из двести девятнадцати. На последнюю не стоило даже надеяться. Вдруг Грумедис засуетился, вышел из зала, вернулся с крайне удрученным видом:

— Ваше высочество, это были все женщины.

— Коллегия предоставила двести двадцать.

Грумедис кивнул:

— Все так, ваше высочество, но двести двадцатая не явилась.

Я с недоумением посмотрел на секретаря:

— Что значит «не явилась»? Она что, умерла?

Грумедис пожал плечами:

— Не могу знать, ваше высочество, но сейчас все выясню.

Крес хмыкнул: