Асторский палач уже обрезал волосы всем троим. Несчастные женщины стояли спиной к толпе, и теперь были прекрасно видны вдоль позвоночника черные ритуальные знаки, обличающие их положение. Знаки Тени. Я слышала о них, но никогда не видела. Да никто здесь не видел. Тени всегда неотлучно следуют за своим хозяином, а если получают отставку, их отправляют в какую-то глушь, где они оканчивают свои дни, если кто-то другой не захочет избрать их Тенью своей жены. Бывших Теней не бывает. Если стереть с тела эти знаки — Тень умрет. Но, только лишившись знаков, она перестанет быть Тенью. Да… я поняла, что произойдет дальше. Разница была лишь в том, как это произойдет.

Хорошо, что мы стояли далеко. Я видела лишь общую картину. Впрочем, и этого было довольно, чтобы снились кошмары. Палач снова подошел к одной из жертв, подцепил что-то на ее спине в районе талии и резко дернул. Раздался душераздирающий визг, и несчастная женщина рухнула на помост.

Палач повернулся к толпе:

— Сердце!

Висела звенящая тишина.

Асторец подошел к другой и проделал все то же самое:

— Душа!

К третьей:

— Тело!

Здесь не хватало лишь четвертой Тени — Разума. Сердце, Душа, Тело и Разум — неизменные спутницы привилегированного асторца. Чертовы ублюдки считали, что ни одна женщина не может в себе все это совместить. В силу своего несовершенства.

Вот и все… Отголоски криков все еще растворялись в вечернем небе, звенели в ушах. Толпа безмолвствовала. Мы не привыкли к таким зрелищам — это противоестественно. Ненормально. Жестоко. Но из коллегии приказали явиться всем. И смотреть.

Я подняла голову и увидела, как Гихалья утерла потное от напряжения лицо ладонью:

— Незавидная судьба… Великий порой не жалеет… Пойдем отсюда.

Мы развернулись в толпе, но в спину ударил мощный динамик:

«Всем незамужним бездетным суминкам от восемнадцати до тридцати метрических лет приказано явиться завтра в коллегию Эйдена в восемь тридцать утра по местному времени. Явка обязательна. Распоряжение коллегии будет адресно передано фактуратам для подтверждения и учета. От исполнения распоряжения коллегии освобождаются работницы публичных домов».

Я нахмурилась, заглянула в лицо Гихальи:

— А это еще зачем?

Она какое-то время молчала, лишь алые губы кривились скорбной дугой. Она схватила меня за руку, стиснула мясистыми пальцами:

— Я хочу ошибиться, Мия, но, похоже, что асторцы ищут… новые Тени.

4

Гихалья молча тащила меня по улицам за собой, крепко держа за руку. Я едва успевала за ее широкими, неожиданно быстрыми шагами. Мы прошли черным ходом и поднялись в мою комнату на самом верху ее ночлежки. Она сдавала самым безденежным старателям койки и скверные сейфы. А на первом этаже располагался провонявший выпивкой и куревом дрянной бар. А еще она бойко торговала ганорскими амулетами на удачу и богатство, благословениями и проклятиями. Здесь они пользовались особым спросом. Гихалью побаивались и даже по-своему уважали. Особенно после того, как придурок Ринкен сломал обе ноги. Теперь и на меня даже смотрели с опаской!

Гихалья плотно закрыла дверь, устроила жирную задницу на крошечном табурете. Цепко посмотрела:

— Что будешь делать? Не нужно быть Великим Знателем, чтобы понять, что обратно не вернешься. У этих тварей тоже есть глаза. — Она шумно выдохнула, все еще не могла отдышаться после подъема по крутой лестнице. — Порой мне кажется, что он проклял тебя, одарив таким лицом. Асторцы не купятся на мое колдовство, как местная рвань… — Она сосредоточенно помолчала. — Но и не идти нельзя…

Я слушала, как тяжело Гихалья дышала. Стареет, толстеет, ничего не поделать. Но я люблю и буду любить ее любой, даже самой старой и безобразной. Она спасла меня тогда, после того, как погиб отец. Без Гихальи я бы давно стала самой замызганной шлюхой. А, может, меня и в живых бы не было. Я должна до конца жизни благодарить ее богов и ее «колдовство».

Я села на скрипучую кровать, стащила плотную защитную накидку. Покачала головой:

— Не знаю… Но я же не спятила, чтобы туда идти.

Ее красные губы скривились крутой дугой

— Говорят, на борту асторский принц. Как там этого выродка?

Я хмыкнула:

— Тарвин Саркар.

Она кивнула:

— Он… Приказы Саркаров выполняют беспрекословно, даже в нашей дыре это известно.

— Это приказ коллегии Эйдена.

Ганорка вновь задумчиво кивнула, позвякивая гроздью серег:

— Но коллегия получила приказ от Саркара. Они никогда не пойдут поперек. Коллегия, как и все здесь, хочет только одного — чтобы они убрались. И плевать, на каких условиях. Коллегия выполнит все, что требуют асторцы. Ты сама только что видела этот кошмар… Разве когда такое бывало?

Я опустила голову — Гихалья была права… и ее правота ставила в тупик. Я вновь посмотрела на ганорку:

— Они не хотят шлюх — ты сама слышала.