— Сейчас посолим. — Тимка вытер полотенцем мокрые руки и пошел в комнату.

Слышно было, как он открывал дверку шкафчика с посудой, как передвигал тарелки, чашки. А когда брат уронил на пол ложку, нетерпеливый Костик закричал:

— Тимка, ты чего так долго?

— А я горшочек с солью никак не найду… Вечная история — ты никогда на место ничего не ставишь!

— Потеха! — Костик влетел в комнату и принялся сам переставлять с полки на полку бумажные пакетики, кульки, железные банки.

Заботливая бабушка перед отъездом накупила им всяких круп.

— Ну, чего ты еще роешься? — буркнул раздраженный Тимка. — Я все полки обшарил. Нет соли!

Костик повернулся к брату раскрасневшимся лицом.

— Дожили!

— Дожили! — повторил вслед за Костиком Тимка и внезапно рассмеялся. — Что это мы с тобой распетушились? Подумаешь, ценность какая — соль! Зайдем с купанья в лавочку и купим целый пакет. А сейчас, Костик, сбегай к Кире. У нее-то, наверное, есть соль.

— К кому? — протянул удивленный Костик. — К какой такой Кире?

— К соседке нашей… Она еще за спичками к нам приходила.

— Это к рыжухе? — Костик попятился к двери и стукнулся затылком о косяк. — И не подумаю! Я… я лучше в колодец прыгну, чем к ней.

— В кого ты такой злопамятный, Константин? — спросил Тимка. Напялил на себя ковбойку, брюки, достал из-под раскладушки сандалеты. Сбегая с крыльца, отрывисто бросил: — Я мигом!

«И охота ему идти на поклон к рыжухе? — думал Костик, садясь на пол рядышком с бездельником Мишкой, страсть как любившим поспать. — Уж лучше несоленое есть, чем к ней сломя голову бежать… А вдруг рыжая вместо соли фигу Тимке покажет?»

Время шло, уже задымилась парком помутневшая в миске вода, а Тимка все не возвращался и не возвращался.

— Пойду-ка в щелку в заборе погляжу, — сказал вслух Костик. — Кто знает, дома ли еще рыжуха? Может, Тимка в лавку навострил лыжи?

Разыскав в высоком заборе щелку, Костик прижался лбом к нагретой солнцем тесине в натеках смолы.

По ту сторону сада перед белой дачей стояли Тимка и рыжуха. Стояли и весело о чем-то болтали. Девчонка часто вскидывала тонкую руку и начинала наматывать на палец огненную прядку, то и дело упрямо падавшую ей на висок. А Тимка, не спускавший с Киры глаз, только лыбился.

Видно Тимка сейчас обо всем забыл: и про кипящую картошку, и про соль, и про голодного брата. Стоял столбом, развеся уши, а та — хитрая — все трещала и трещала без умолку.

Костик нагнулся, поднял из-под ног ком ссохшегося чернозема. Оглядел его со всех сторон. Ничего, сойдет?

«Попасть бы рыжей в голову, пусть бы поскулила!»— подумал Костик, отходя от забора. Потом разбежался, подпрыгнул и запустил тяжелый комок на соседний участок. И тотчас услышал испуганный возглас:

— Ой, кто-то кидается!

Довольный Костик помчался на веранду, вытирая о трусы ладони. От миски с картошкой валил пар, из-под крышки лезли пузыри. Схватив со стола полотенце, Костик снял горячую крышку, подул на кипящую белым ключом воду. Тут-то и появился в дверях Тимка.

— Принес соль? — спросил как ни в чем не бывало Костик.

Тимка растерянно заморгал глазами.

— Какую соль? — он глянул ничего не видящими глазами на Костика, потом перевел взгляд на свои руки. — Ах, соль… А я… потерял ее. Торопился и дорогой потерял. Кира насыпала в газетный фунтик… Как же это я, разиня?

Проведя ребром руки по вспотевшему лбу, Тимка тяжело переступил порог веранды. И вдруг весело закричал:

— Костик! А соль-то наша… смотри, где она красуется!

На полочке над дверью в комнату стоял глиняный расписной горшочек. Тот самый, в котором у бабушки всегда была соль.

— Или ты, или я… по рассеянности туда сунули, — Тимка поднял руку и снял с полки горшок.

Новое знакомство

Едва Костик притворил за собой калитку, как сразу же столкнулся с тетей Мотей.

— Живы, мужики? — детсадовская нянечка улыбнулась Костику. — Шла мимо, дай, думаю, на момент загляну.

Костик вежливо поздоровался, полюбовался родинками-орешками на сияющем добротой лице тети Моти. Понижая голос, он прибавил, с опаской оглядываясь йа калитку:

— Вы лучше к нам завтра приходите, тетя Мотя… А сейчас Тимка не в духе. Я вот еле ноги унес. Теперь мы с ним навсегда рассорились.

— Его что, чумная муха укусила?

Костик поморгал длинными ресницами, страдальчески морща лоб.

— Только вам одной, тетя Мотя… На Тимку нашего находит иногда. А в это лето в особенности. Вдруг ни с того ни с сего…

Тетя Мотя громко, по-мужски кашлянула.

— Ясно — переходный возраст! — заключила она. — Пройдет, не опасно!.. А завтра я непременно… Нынче у самой дел по самые ноздри. На Десятую направляюсь. Прачечную иду распекать: белье нам задерживают… А ты, Костик, беги-ка вон к моим… Вон они возле машины крутятся!

Еще раз солидно кашлянув, тетя Мотя крупно, широко зашагала наискосок дороги. За дачей Джамбула начинался проулок. Через этот проулок можно было выйти на следующую — Десятую — просеку.