Читаем ББК84Р7-4 М17 полностью

Когда наступило утро и звезды растворились в небе, Барак почувствовал, что ему отчего-то стало легче, словно он и впрямь избавился от неприятного, пронизывающего взгляда.

Барак видел, как методично, беззлобно, но жестоко били римляне разбойников, а те даже не пытались сопротивляться.

Потом он смотрел, как сооружают ритуальный костер и кладут на него тело погибшего воина.

Потом слышал, как Александр сказал, что, мол, воины так торопились за сестерциями, что даже не похоронили кости убитого в урне.

И тогда пришло решение.

Конечно, Барак знал устройство иудейской тюрьмы. И пока Гард с Александром разглядывали нож, он отрезал веревочку.

Странное дело, но в тот момент Барака совсем не волновало, отыскал Гершен Весть или нет.

Барак принял решение и должен был его исполнить. Это — главное.

Он запер Гершена и Александра в убежище, чтобы они не мешали ему, и пошел по пустым домам в поисках урны.

Барак несколько раз видел, как хоронили умерших, а чаще — убитых римлян, и представлял себе, как это делается.

Урну не нашел, однако, отыскал какой-то металлический сосуд.

Потом в золе откопал кости. Очень боялся увидеть череп. Но черепа не было — наверное, от жара он раскололся на мелкие части.

Барак рылся в золе тщательно, доставая каждую косточку и складывая их в сосуд.

Склепа не было. И Барак зарыл сосуд под деревом.

Когда зарывал, думал о том, что ни за что не станет убивать Гершена. Если тот отыскал Весть, отнимет, украдет, в крайнем случае, оглушит Гершена, заберет Весть и убежит.

Но убивать человека больше не будет никогда...

В эту минуту Барак очень хорошо понял, что такое настоящее несчастье. Настоящее несчастье — это когда звезды глядят на тебя с укоризной.

Он нашел воду, вымыл черные от золы руки и лицо и пошел выпускать пленников.

Когда крышка выхода открылась, Гард и Александр прижались к стене, ожидая нападения.

Его не последовало.

Зачем им прыгать сюда? — вздохнул Александр. — Они ж не дураки, будут ожидать нас наверху. Кто пойдет первым?

— Я, — сказал Гард. — Я же тебя сюда завел. Я и пойду.

Гард медленно вылез на поверхность и огляделся. Никого.

Позвал Александра.

Они еще какое-то время оглядывались по сторонам, ожидая нападения. Никого не было.

— Чудеса! — воскликнул Гард.

— Когда начинаются чудеса, — вздохнул Александр, — никогда не знаешь, чем они закончатся.

В долину Эйн-Геди они попали мгновенно.

Гард не помнил, ни как они шли, ни о чем разговаривали.

Только вдруг словно раздвинулись горы, и открылась узкая долина.

— Долина Эйн-Геди, — сказал Александр. — Вон видишь вдалеке грот — там колодец Давида. В водопаде, который низвергается к нему, очень холодная и вкусная вода. Тот, кто пьет ее, долго не может насытиться.

— А где скрывается Михаэль? — спросил Гард, пораженный открывшейся перед ним красотой.

— Михаэлю нет необходимости ни от кого скрываться. Он просто живет в одной из пещер, которые рассыпаны по склонам ущелья. В той самой пещере, где жил Давид.

—А что это за крепости? Кто живет там? — Гард показал на три крепости в разных углах долины.

Крепости эти имели не грозный, а, скорей, несчастный вид. Такое впечатление, что их то ли не достроили, то ли разрушили.

— Никто не знает, что это за крепости, кто их строил и кто в них жил.

Александр присел на камень отдохнуть. Странно, но комиссар совершенно не чувствовал усталости.

— Говорят, они всегда так выглядели, — продолжил Александр. — Никто и никогда не видел, чтобы из этих крепостей кто-нибудь выходил или чтобы кто-нибудь входил сюда.

Крепости комиссара совершенно не волновали.

— А как я найду Михаэля? — спросил он.

— Он сам найдет тебя, когда сочтет нужным.

— А если не сочтет?

— Нет такой силы, которая может заставить Михаэля встречаться с человеком, если равный Яхве не захочет этого. Да, кстати, чуть не забыл. Если ты хочешь, чтобы Михаэль помог нам, никогда не называй его по имени.

— Почему?

— Он считает, что человек не должен носить имя «равный Яхве».

— Почему же он не поменяет его? — удивился Гард.

— Он поменял. Но люди все равно называют его Михаэль. Людям кажется, что этим они делают ему приятное, а на самом деле они его обижают... Ну всё. Первым делом ты должен спуститься к колодцу Давида и умыть в нем руки. Так принято. Таким образом ты как бы поздороваешься с самым великим из живущих когда-либо на земле людей. А потом — жди. Если Михаэль захочет, он поговорит с тобой.

— И он что, сейчас за мной следит?

Гард обернулся, и ему показалось, что в кустах на склоне, действительно, кто-то есть.

— Михаэлю не надо ни за кем следить, — вздохнул Александр. — Он зрит. Человеку, который зрит, нет необходимости ни за кем следить.

Бараку показалось, что Гард заметил его, и он еще сильнее вжался в землю.

«Нет, — подумал он. — Этот Гершен какой-то необыкновенный человек. Если звезды так смотрели на меня, когда я убил солдата, как же они будут глядеть на меня, если я убью Гершена! Что бы ни говорил Учитель, нельзя убивать этого человека».

Впервые в жизни Барак засомневался в правоте слов своего Учителя. Но даже сам себе боялся в этом признаться — это ведь была такая беда, такая беда!