Читаем ББК84Р7-4 М17 полностью

Вслед за ним в люк вылетел и человек с ножом.

Оглянувшись, Гард с удивлением увидел, что тот бросился в противоположную сторону, будто боясь встретиться с комиссаром.

«Бог их тут всех разберет», — решил комиссар и побежал еще быстрее.

Поэтому он не заметил, как из подземного плена вылетел на свободу еще один человек.

Упав на землю, он тут же вскочил, огляделся и бросился вслед за Гардом.

Комиссар чуть-чуть не успел добежать до кустарника, а человек уже нагнал его, сбил с ног и навалился на плечи.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Это был Александр.

Повалив Гарда на траву, он тотчас вскочил, расхохотался:

— Здорово я тебя напугал? — Александр обнял комиссара за плечи. — Не обижайся, жизнь — скучная, и надо ее разнообразить, пока она тебя совсем не уничтожила. Ну что, бежим отсюда?

Бежать отсюда Гард не собирался. Весть была совсем близко. Надо было дождаться, пока утром солдаты с пленниками уйдут... И всё.

Нет, не всё. Найти Весть — это только начало.

Дальше надо искать Иисуса. Как там говорил Аз-гад? «У людей есть Весть, и у Бога есть Весть. Их надо соединить, только тогда родится Истина».

— Чего замолчал? Обиделся, что ли? — по-своему истолковал молчание Гарда Александр. — Что за парень прыгнул с ножом, и куда он делся?

— Не знаю, — огрызнулся Гард.

Его ужасно раздражало, что Александр, который еЩе хотел быть похожим на Македонского, бросил своих. Пусть разбойников, бандитов. Но — своих.

— Не обижайся, — пытался улыбаться Александр.

— А ты, значит, бросил своих?

Александр ответил странно:

— Кто тебе сказал, что они — мои? Все люди принадлежат Богу и больше никому.

— Но ты ведь ты предводитель. Ты — Александр Македонский! Ты за них отвечаешь.

Александр усмехнулся:

— Смешно говоришь... Разве можно за кого-нибудь отвечать в этом мире? Даже за себя отвечать трудно, не то что за других. — Он помолчал и добавил: — Так что, бежим?

«Он не отстанет, — понял Гард. — Придется ему рассказать про Весть. Заниматься ему теперь нечем, будем искать Иисуса вместе. Вдвоем все-таки проще даже в незнакомой стране, а не то что в незнакомом времени».

И Гард рассказал Александру про Азгада и про Весть. И про то, что Весть спрятана в этом убежище. И завтра надо ее отыскать. А потом найти Иисуса и отдать ему Весть, чтобы открылась Истина.

Александр слушал внимательно, ни разу не перебил. И вопросов не задавал, не спрашивал, мол, что за Истина? Что за Иисус? Почему две Истины надо соединять? Ничего такого не спрашивал. Просто слушал. Так внимательно, будто и не напился вчера.

Когда комиссар закончил рассказ, Александр сказал просто:

— Хорошо. Дождемся утра, спустимся в убежище— Ты хоть знаешь, как эта Весть выглядит?

— Нет. Я ее видел мельком.

— А что лее мы тогда будем искать?

Странное дело, но комиссар никогда об этом не думал. Ему казалось, что, как только он найдет Весть, сразу ее узнает. Видел же он странную деревяшку, похожую на рыбу, в руках Азгада. Или не деревяшку?

Да ладно, если отыщет, точно узнает.

— Мы найдем Весть, — уверенно сказал Гард.

—У тебя интересная жизнь, Гершен. Сначала ты будешь искать Весть, не зная, как она выглядит. А потом искать Иисуса, которого ты не видел никогда в жизни, — Александр улыбнулся. — Мне все это нравится. Это весело. Я буду тебе помогать.

Гард проснулся от запаха гари. Запах показался комиссару особенно отвратительным.

Недалеко от них, метрах в ста, полыхал костер. Костер был разложен под наспех сколоченным помостом, на котором лежал убитый римлянин.

Отряд и избитые в кровь разбойники уходили вдаль по дороге.

Запах горящего человеческого тела был настолько тошнотворным, что Гард испугался, что его сейчас вырвет. Александра бы это насторожило — к этому запаху и в Риме, и в Иудее уже привыкли. Так что пришлось комиссару терпеть.

— Ну что, пошли искать твою Весть? — предложил Александр.

У Гарда не было сил отвечать. Он отвернулся и отошел в сторону — просто подышать.

Александр ни о чем не спрашивал, но смотрел внимательно, изучающе даже.

Костер казался огромным, а сгорел быстро, превратившись в сверкающие угли, сквозь которые поблескивали белые кости погибшего.

— Эти ребята так торопились за своими сестерциями, что даже не похоронили кости погибшего в урне, — улыбнулся Александр.

«Сестерции — это, видимо, местные деньги», — решил Гард.

Александр внимательно оглядел маленькие деревенские домики и сказал:

— В этих домиках, похоже, никого нет. Но может, там найдется какое-нибудь подобие урны? Надо похоронить беднягу по-человечески. Он, конечно, римлянин, но, если вдуматься, не так уж сильно отличается от нас.

Перспектива копаться в пепелище комиссару совсем не нравилась.

— Ты как хочешь, — буркнул он. — А я пойду искать Весть.

— Весть так Весть, — согласился Александр.

В одном из пустых домов комиссар нашел факел, зажег его и спустился в убежище, вход в которое римляне даже не стали закрывать.

Все правильно. Вот пружинящий стол. Стулья.

Теперь прямо — там должна быть дверь.

Ага, вот она. Заперта?

Нет, открыта, слава Богу.

Помещение казалось совсем небольшим: четыре пустых стены, пол, потолок.