Читаем Батарея полностью

Оглянувшись, Терезия увидела, что, положив руку на кобуру пистолета, баронесса стоит посреди крыльца, не скрывая, что расправа над Волчицей происходила на ее глазах. Уже одним этим Валерия бросала вызов и ей, и тем двум чекистам, которые, не вмешиваясь, молча наблюдали за происходящим. Баронесса могла отсидеться в доме, делая вид, что не расслышала выстрелов или же не придала им значения, а затем огнем из пистолета отбить ее, Терезии, попытку расправиться с ней самой, привлекая на помощь немецкого моряка-телохранителя.

В конце концов, во время беседы двух пришелец, Лозовская запросто могла воспользоваться случаем и, никак особо не рискуя, бежать из дома под защиту все того же немца, к шлюпке, полагаясь на то, что открывать пальбу в таком месте красные не решатся. Но даже этим шансом она не воспользовалась. А значит, настало время воспользоваться своей возможностью ей, Терезии Атаманчук.

Помня, что двое вооруженных подпольщиков, специально оставленных в Тирасполе чекистами, прикрывают ее, казачка смело двинулась к крыльцу.

– Снимите руку с кобуры, баронесса, вам уже ничего не угрожает.

– Вы сказали «уже… не угрожает».

– Что в этом удивительного? Не прошло бы и получаса, как вы уже давали бы показания в абвере или в сигуранце. Волчица в полном смысле этого слова озверела. Она уже рвалась в Бухарест, к высокому начальству сигуранцы и военной разведки.

– Охотно верю, что она озверела. Но признайтесь, что отправляли вы ее на тот свет не потому, что спасали меня, а потому, что у вас был приказ уничтожить ее.

– Наверное, вы плохо представляете себе, в какой ситуации оказались. Наоборот, мне приказано было всячески поддерживать госпожу Волкову во всех ее порывах, чтобы, пользуясь ее благосклонностью и связями, заниматься своим собственным внедрением.

Валерия задумчиво помолчала. Она поняла, что, порвав на какое-то время с советской разведкой, неспособна правильно анализировать ни цели тех, кто послан к ней, ни свои возможности выжить под перекрестным «обстрелом» сразу трех могучих разведок. В такой ситуации она поневоле вынуждена была повторить слова, сказанные самой себе накануне этой встречи: «Единственное, что тебе, изгнаннице трех разведок, остается, – так это податься в английскую Сикрет интеллидженс сервис. Если только успеешь, если тебе позволят это сделать».

– Думаю, самое время войти в комнату и причаститься бокалом кагора, – молвила вслух баронесса. – Вино просто отменное.

– У нас мало времени. К тому же, убрав Волчицу, мы здесь немного «наследили».

– Жаль, вино действительно хорошее, и у меня еще нашлось бы тридцать минут свободного времени.

– К этому своему «Жаль…» хотите еще что-либо добавить? – жестко спросила Атаманчук, оглянувшись на подпольщиков, которые вновь появились у самой кромки кустарника.

Валерия настороженно осмотрела эту троицу. О желании что-либо добавить Терезия спросила таким тоном, каким обычно спрашивают у обреченного перед расстрелом, нет ли у него какого-то последнего желания.

– После всех тех сведений, которые вы от меня несколько минут тому назад получили, вам стало ясно, что на самом деле я продолжаю работать на русскую разведку, выполняя при этом задание по внедрению в верхи военной разведки Румынии? И что с этой минуты я становлюсь вашей, лично вашей, Мария-Терезия, союзницей.

«Эта стерва права, – поняла казачка, – все-таки нужно выкроить несколько минут и поговорить с ней. Или же прямо сейчас, не оттягивая, стрелять в нее».

– Тридцать минут – роскошь непозволительная, однако на пять минут я все же загляну к вам, потому что поговорить есть о чем.

Принадлежащая Валерии половина дома состояла из миниатюрной прихожей, из которой можно было попасть в одну из двух комнаток: ту, что служила кухней и столовой, и ту, что была гостиной, причем внутренней дверью эти комнаты были соединены между собой. Если о столовой ничего определенного Терезия сказать не могла, та попросту не произвела на нее какого-либо определенного впечатления, то гостиная представала перед ней в виде некоего осколка дворянского гнезда. Здесь была мебель, сработанная под старину, и было понятно, что эти три старинных кресла вокруг невысокого овального столика вряд ли могли принадлежать прежнему владельцу этой части дома, одинокому рыбаку.

– Я уже беседовала с местным архитектором, – уловила интерес гостьи к своему обиталищу баронесса. – Со временем на этом особняке можно будет возвести второй этаж, поскольку мощные стены позволяют прибегнуть к этому, а по сторонам пристроить два флигеля в виде башен. Не мешало бы также обнести весь участок стеной, напоминающей крепостную. Получится некое подобие миниатюрного бурга, то есть укрепленного замка.

– И тогда вы назовете этот особняк своей «Тираспольской виллой». Разве не так, баронесса фон Лозицки?

– Хотелось бы, чтобы так все и произошло.

– Странно. Вы решаетесь на подобное устройство своего гнезда буквально под носом у советской разведки?

– Вы забыли уточнить: «Которая исчезнет вместе с исчезновением Советского Союза», – парировала Валерия.