Читаем Басни Эзопа полностью

Послушай притчу. Некогда в горах ТмолаЛавр и олива стали меж собой спорить(Так говорят лидийцы)...Краса деревьев.«...С изнанки лист — как брюхо у змеи, белый,А там, где солнце, — догола жарой выжжен.Не я ли осеняю вход в любом доме?Не я ли для жреца и вещуна дорог?На листьях лавра Фебова сидит жрица,Поет о лавре, на лавровом спит ложе.Припомни: разве не лавровый прут БранхаОтвел от ионийцев грозный гнев Феба,Целящие удары вкруг себя сеяИ дважды, трижды темные слова слыша?Нет без меня ни плясок, ни пиров в Дельфах;На празднике пифийском я — венок сильным:Ко мне в Темпейсжий дол сыны дорян ходят,Чтобы отрезать гибкие мои ветвиИ в Дельфы принести на торжество бога?Припомни: я не знаю никогда горя:Я неприкосновенен, — и рабы с ношейМеня обходят; я святой, — и в грязь грубоМеня не топчут; если ж нужно сжечь телоПокойника, или замкнуть навек в склепе,То для венков, для смертного его ложаС тебя, а не с меня берут листву люди».Так молвил гордый лавр. Но не смутясь этим,Ответила красавцу та, чей дар — масло:«Бесплодный лавр, ты подлинно сказал правду:Ты пел, как Аполлонов лишь поет лебедь,И с этой песней не пристало мне спорить.Ведь так и есть: кого сразит Арес в битве,Тот голову склоняет на мои листья;Я — спутник тех, кто гибелью стяжал славу.И ежели, тифоновы прожив годы,Седоволосый старец на руках внуковЛожится в гроб, — я устилаю путь смертныйОбильнее, чем ты — пути гонцов, рвущихТебя с темпейских круч. И как ты мог молвить,Что не моя награда, а твоя — выше?В Олимпии ли, в Дельфах ли славней игрыИ честь побед? Уж ты бы помолчал лучше!Я не хочу хулить или хвалить род твой,Но ты послушай, что среди листвы птицыЩебечут, с давних пор в твоих ветвях сидя,Болтливые свидетели твоей жизни!«Кто дал нам лавр? Дала его земля, так жеКак дуб, как клен, как кипарис, как всю рощу,А кто нам дал оливу? Это дар людямСамой Паллады, спорившей с морским богомПред человеком-змеем на брегу Акты.Какой же бог какое из дерев любит?Феб-дальновержец лавру своему верен,Паллада же — оливе, своему дару.Ну, что ж, не нам судить, который бог выше!Но есть ли людям в лавровых плодах польза?Ни съесть, ни выпить, ни пощекотать ноздри!А как вкусны оливки, если взять на зуб,Как хорошо для притиранья их маслоИ для купанья, — это сам Тезей знает!Видать, и здесь олива — впереди лавра!А что за ветвь просители в руках держат?Оливковую! Лавру нет и здесь веры!»Но полно их воронью болтовню слушать, —»И как у них от вздора не болят клювы? —На Делосе — и там мое в чести древо,У чьих корней Латона родила сына...Нет, как ни посмотри, а лавр во всем хуже!»Так молвила олива; и от слов этихЗатосковал еще сильнее лавр скорбный.Но тут терновник, чьи шипы язвят больно,Заговорил (он рядом рос и все слышал):«Несчастные, зачем нам затевать ссору?Зачем должны мы ненавидеть друг друга,Браниться злобно...?»Но лавр на это, разъярясь, как бык дикий,Сказал, свирепо глядя: «Жалкий куст мерзкий,Что общего меж нами и тобой? Смолкни!С тобою рядом нам и так дышать тошно...»
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Государство
Государство

Диалог "Государство" по своим размерам, обилию использованного материала, глубине и многообразию исследуемых проблем занимает особое место среди сочинений Платона. И это вполне закономерно, так как картина идеального общества, с таким вдохновением представленная Сократом в беседе со своими друзьями, невольно затрагивает все сферы человеческой жизни — личной, семейной, полисной — со всеми интеллектуальными, этическими, эстетическими аспектами и с постоянным стремлением реального жизненного воплощения высшего блага. "Государство" представляет собою первую часть триптиха, вслед за которой следуют "Тимей" (создание космоса демиургом по идеальному образцу) и "Критий" (принципы идеального общества в их практической реализации). Если "Тимей" и "Критий" относятся к последним годам жизни Платона, то "Государство" написано в 70—60-е годы IV в. до н. э. Действие же самого диалога мыслится почти одновременно с "Тимеем" и "Критием" — приблизительно в 421 или в 411—410 гг., в месяце Таргелионе (май-июнь). Беседу в доме Кефала о государстве Сократ пересказывает на следующий день друзьям, с которыми назавтра будет слушать рассуждения Тимея. Таким образом, "Государство", будучи подробным пересказом реальной встречи Сократа и его собеседников, лишено всякой драматичности действия и незаметно переходит в неторопливое, внимательное изложение с примерами, отступлениями, назиданиями, цитатами, мифами, символами, вычислениями, политическими и эстетическими характеристиками и формулами.Судя по "Тимею" (см. вступительные замечания, стр. 661), беседа происходила в день празднества Артемиды-Бендиды, почитаемой фракийцами и афинянами. Эта беседа в Пирее, близ Афин, заняла несколько часов между дневным торжественным шествием в честь богини и лампадодромиями (бегом с факелами) тоже в ее честь. Среди действующих лиц главное место занимают Сократ и родные братья Платона, сыновья Аристона Адимант и Главкон, оба ничем не примечательные, но увековеченные Платоном в ряде диалогов (например, в "Апологии Сократа", "Пармениде"). Известно, что Сократ отговорил Главкона заниматься государственной деятельностью (Xen. Mem. III 3).Хозяин дома, почтенный старец Кефал, — известный оратор, сицилиец, сын Лисания и отец знаменитого оратора Лисия, приехавший в Афины по приглашению Перикла, проживший там тридцать лет и умерший в 404 г. Здесь же находится сын Кефала Полемарх, который в правление Тридцати тиранов был приговорен выпить яд и погиб без предъявленного обвинения, в то время как Лисию, младшему брату, удалось бежать из Афин (Lys. Orat. XII 4, 17—20). Среди гостей находится софист Фрасимах из Халкедона, человек в обращении упрямый и самоуверенный, однако ценимый поздними авторами за "ясный, тонкий, находчивый" ум, за умение "говорить то, что он хочет, и кратко и очень пространно" (85 В 13 Diels). Фрасимах этот, профессией которого считалась мудрость (там же, В 8), покончил самоубийством, повесившись (там же, В 7).При обсуждении важных общественных проблем присутствуют молча, не принимая участия в разговоре, Лисий и Евтидем — третий сын Кефала (последний не имеет ничего общего с софистом Евтидемом), а также Никерат, сын известного полководца Никия, софист Хармантид из Пеании и юный ученик Фрасимаха. Что касается Клитофонта, сына Аристонима, софиста и приверженца Фрасимаха, то в перечне действующих лиц диалога он не значится, хотя кроме указания на его присутствие в доме Кефала (I 328Ь) он несколько раз подает реплику Полемарху (I 340а—с).Излагаемые Сократом идеи находят постоянную оппозицию со стороны Фрасимаха, в споре с которым как с софистом (ср. "Протагор", "Гиппий больший", "Горгий") яснее вырисовы вается и оттачивается истина Сократа.

Платон

Философия / Античная литература / Древние книги