Читаем Баллада о неудачниках (СИ) полностью

Он махнул рукой и что-то крикнул. Из кромлеха вышло семеро мужчин в одинаковых темных одеждах. На плече у каждого висел продолговатый предмет, отливающий черным металлическим блеском. Я понятия не имел, что это, но был готов поставить фунт против пенни: держаться от этих штук нужно подальше. Это оружие. Потому что люди в черном — солдаты. Они двигаются, как солдаты, ведут себя, как солдаты, и смотрят, как солдаты. А значит, в руках у них оружие.

Вилл повернулась к Белой котте.

— Остальные тоже.

— Как пожелаете.

— Хорошо.

Теперь круг покинуло трое мужчин, но уже не солдат. Они и одеты были иначе, и двигались по-другому. Да и встали в сторонке, подальше от чернорубашечных.

— Марк? — произнес у меня в голове голос Вилл.

— Да.

— Если что — начинай с одного из троицы. Лучше с высокого.

— Понял.

Я развернулся, смещая прицел. Высокий так высокий. Мое дело маленькое.

— Марк.

— Ну?

— Скажи мне что-то хорошее.

— Ты побьешь их одной левой.

— Ага. Спасибо.

Вилл исчезла в кромлехе. А я подумал: почему высокий? С чего вдруг? Денег он ей должен, что ли? Если бы решал я — сначала снял бы хозяина каравана. Нет работодателя — половина наемников сразу разбежится. А кто не сразу, тот немного подумает и сбежит. Или Белая котта как раз не хозяин? Может, к примеру, проводник. А хозяин в сторонке держится, незаметно — вот как эти трое. В принципе, даже разумно. Было бы. Если бы они стояли поближе к охране. А они, наоборот, дистанцию держат. Навскидку я бы предположил, что это обслуга или писари — словом, кто-то из той шушеры, которая вечно толчется рядом с войском, но никогда с ним не смешивается, как масло и вода.

Вилл вышла из круга, взмахнула руками, и камни накрыло зеленоватым полупрозрачным куполом.

— Какого черта? — завопил Белая котта.

— Груз задержан до выяснения обстоятельств. Вы меня обманули.

— Сдурела?

— Мы говорили о продуктах. А там люди. Если это недоразумение, мы всегда можем прояснить его в суде.

— Чертова сука!

А дальше произошло все сразу. Так бывает, когда кто-то спьяну дергает скатерть со стола, и все тарелки, кубки, кувшины разом взлетают в воздух и рушатся на пол.

Солдаты схватились за оружие, длинный вскинул руки, и я понял — маги! — уже спуская тетиву. Высокий дернулся, рванул оперенье торчащего из груди болта, и все утонуло в свете и крике. Из-под земли коротко полыхнули ровные полосы зеленого пламени, рассекая людей, как нож — пряничные фигурки. Солдаты валились, словно скошенные колосья, и это было действительно так — они были скошены, все, кто стоял над огнем, будто кто-то невидимый взмахнул косой и отсек все, что ниже колен. Я никогда не видел подобного и не хотел бы увидеть еще раз. А потом второй маг замахнулся, но я не успевал зарядить арбалет, чертова деревяшка не ложилась в паз, попадала то правее, то левее, и я бессильно и беззвучно матерился, тыкая и тыкая в узкую щель. Рыжий огненный шар гахнул в Вилл, разлетелся в мелкие яростные искры, и Вилл ответила — чем-то гибким, как шарф, и гладким, как вода, хлестнула то место, где стоял поганец. И не попала. Сукин сын увернулся, он был чертовски вертким, крутился по поляне, как подожженная кошка, и пытался бить в ответ. Я понял, что не так с Вилл, увидел, что не так, — она не успевала, стояла на месте, как столб, и ловила все в щит, или как там назвать эту хрень, но все-таки ловила, и мазала, мазала, мазала… Поднялся с земли уцелевший солдат, вскидывая свое странное оружие, но я наконец-то вогнал болт в паз. Солдат выстрелил, оружие задергалось, захлебнулось сухим лающим кашлем, и выстрелил я. И попал. Солдат опрокинулся, неловко взмахнув руками, и больше не встал.