Их расставание было грустным. Тем не менее они договорились, что Павел будет искать пути, чтобы поддерживать отношения с бывшей тещей.

— Только вы ни в коем случае не говорите обо мне Саше, — попросил он. — Не надо ее тревожить. Разве что... пусть бы она как-нибудь узнала, что я жив. И дети пусть бы узнали...

— Я скажу ей, что мне был вещий сон, — пообещала Агриппина Фотиевна. — Ну, а с детьми пусть она сама говорит.

При расставании они долго смотрели друг другу в глаза, и взгляды их светились неподдельной приязнью.

Слава Богу, теперь Павел знал истинные имена и адреса своих детей. Знал также, сколько всего оставит им в наследство и как это наследство оформит. Этой заботе он посвятит свое будущее время, чтобы все выглядело безукоризненно. Он продумает и подготовит все схемы.

Также он понял, что прошлого больше не вернуть — Саша навсегда для него потеряна. Во-первых, этот ее сын, что наверняка, такой же мерзавец, как и отец... Вряд ли он, Павел, сможет принять его. Во-вторых, он теперь представлял, как изменилась Саша под влиянием нового мужа: нельзя, живя со скотиной, оставаться графиней. Ее податливая душа, увы, скорее всего, невосстановимо лишилась лучших качеств. Наконец, в-третьих, самое грустное — после стольких родов, на которые обрек ее второй брак, Саша утратила прежнюю привлекательность.

Просто она решительно во всем стала другим человеком. Нет больше его Саши.

Как и в пору женитьбы, Павел чувствовал себя молодым и здоровым, а жену свою нашел столь постаревшей, потерявшей вид, что, кажется, теперь их разделяют десятилетия. Эта внезапно открывшаяся правда поразила его хуже ножа предателя. Почему-то его не изменили угроза смерти, жизнь под чужими именами и трагедия вечных скитаний, а любимую женщину изуродовала нищета и союз с низким человеком.

Нет, он не винил ее, но не винил и себя. Он вспоминал, как отразилось на нем нападение махновцев. После него он вернулся домой, в Багдад, жалким, изломанным неудачником, просто уничтоженным человеком. С этого и начались все беды… И вот теперь то же самое повторилось с Сашей.

Павел осознавал, что зараза, как он называл пристрастие к игре в карты, сидит в нем, она никуда не исчезла и в любой момент может поднять голову. Он не восстановился после своих падений, не очистился от пробудившейся в нем скверны. Поэтому при прощании сказал Саше, что умер раньше срока и на земле осталась лишь его оболочка, тень. Вот и ее изменения, увы, необратимы. Разница лишь в том, что ему открылась истина о себе, а Саша, пожалуй, не догадывается, что ее прежней — уже тоже нет. Следовательно, если она узнает, что он жив, что он здесь и не позвал ее к себе, то возненавидит его смертельной ненавистью — такое отступничество не прощается. И все же лично ему надеяться на чудо не стоит, надо начинать жизнь заново.

Долго в своих мыслях прощался Павел с Сашей, гнал от себя ее молодой образ, любые счастливые воспоминания. Наконец, дабы ускорить свое очищение от прошлого, нашел в Макеевке молодую женщину, которая показалась ему подходящей на роль жены. Конечно, официально он жениться не собирался, тем не менее вскоре та женщина уже ждала от него ребенка.

А через полгода началась война.

Като с мужем решила бежать в Узбекистан, подальше от очагов войны, на восток. С ними Павел отправил и свою женщину.

Сам же остался на месте. Ему надо было попасть на территорию с размытыми границами, чтобы еще раз поехать в Ирак. Там он планировал дерзкое дело — перевести свои счета, недвижимость, землю и прочие богатства на старое имя, отцовское. Благо, что документы он сохранил. Прошло так много лет, что вряд ли кто-то им заинтересуется и сможет об этом узнать. Врагов его нет в живых, имя их убийцы ничего не скажет багдадовцам, тем более, что человека с таким именем нет в живых.

И потом — после этой операции он немедленно уедет из страны. Искать его в Советском Союзе, где идет война, никто не догадается, не рискнет, даже если захочет. Да и как его, постоянно меняющего паспорта, найти там?

Это его первое бегство из Багдада до Кишинева легко было проследить, потому что документы он сменил только в Кишиневе, а ехал-то — по старым. Надеялся, что после смены имени его в новом большом городе не найдут. Но… случайная встреча — проклятый враг знал, где его караулить.

А теперь он уедет из Ирака под именем, которое совсем никто не связывает с ним прежним. Так что веревочка в Багдаде и оборвется. Пусть ищут, кому вздумается!

В Багдаде он сделает завещание в пользу советских граждан, своих детей Людмилы и Бориса.

Остальное устроить было проще — подобрать удачный момент, объявить себя, носящего старое имя, умершим и отослать в Советский Союз завещание. Нотариуса он найдет, остальные дела тоже уладит с помощью багдадских родственников. Павел все продумал, все нити связал, так чтобы один раз съездить в Багдад, а потом вернуться в Советский Союз и больше из него не отлучаться.

Часть II. Отстоять Россию

Не сдав ни пяди дорогой земли,

Они дыханье отдали стране,