Неожиданным для него будет и завтрашний визит, только бы застать его на месте. Да сразу после этого надо будет самому срочно покинуть страну, потому что негодяй может побежать в жандармерию и доложить, что приговоренный к высшей мере человек на самом деле жив-здоров, разгуливает на свободе и гоняется за людьми с пистолетом. Этого допустить было нельзя.

Как же быть? Прихлопнуть бы его и все... Да не так просто делаются такие дела. А может, подключить Като с мужем? Эта идея понравилась Павлу, так что, вернувшись домой, он поделился ею с сестрой и Муразом.

— Сразу скажу, — пояснил он, почему нуждается в их помощи, — что мне нельзя показываться ему на глаза, иначе он пойдет в жандармерию и заявит, что я жив. Тогда пострадают люди, которые мне помогли.

— Именно так он и сделает, тем более, если его не убить. Он поймет, что ограбление ему сошло с рук, значит и донос сойдет.

— Ну вот.

— Тогда говори по делу, — предложил Мураз.

— Я знаю, что негодяй живет один, — начал рассказывать Павел. — Ты, Като, постучишь к нему, и, если он откроет, зайдешь в дом. А если не откроет, мы выбьем дверь, и ты все равно зайдешь в дом, конечно, подав голос, чтобы он понимал, что к нему пришла женщина, чтобы не стрелял сдуру. Ты скажешь, что он ограбил твою невестку, и попросишь вернуть отнятое назад. При этом предупредишь, что дом окружен и выхода у него нет. А мы с Муразом сделаем по пару выстрелов в окна. Я думаю, после этого он просто убежит, и нам останется только зайти в дом и забрать свои вещи. За это я, Като, отдам тебе половину тех сокровищ.

— Не надо, Павел, мы и так тебе поможем, — рассудительно сказала Като. — Ты не должен платить нам за наши родственные чувства.

— Я эти сокровища оставлял для детей, — наклонив голову, признался Павел, — но если они к ним не попали, то... Короче, я так решил.

— Возможно, ты как-то проберешься в СССР и отдашь детям то, что им причитается?

— К сожалению, Като, пока что это невозможно. Да и...

— Что, брат?

— Прежде мне надо встать на ноги... А сейчас надо где-то достать два пистолета. Да? Что скажешь, Мураз?

— Надо, это дельная идея, — поддержал его Мураз. — Пистолеты я куплю у своих армян, есть у меня такие.

На следующую ночь они втроем были возле дома контрабандиста — прибыли в самый последний момент, когда можно было застать его дома. Это они сразу поняли, увидев стоящую у ворот телегу.

— Дай вознице денег и скажи, что заказ отменяется, — попросил Павел Мураза, кивнув на извозчика.

Когда тот уехал, тройка охотников за контрабандистом, отбросив прежний план, просто притаилась у порога дома — ждать его выхода. Вся операция по поимке негодяя прошла тихо и бесшумно. Мураз сразу заломил бандиту руки, а Като подобрала выроненные баулы.

— А если будешь шуметь, — предупредила его при этом Като, — то тебе не поздоровиться еще сильнее. Понял? — контрабандист затряс головой.

Павлу осталось только, подойдя сзади, стукнуть его по голове и бросить у порога на короткий отдых, чтобы самим успеть скрыться.

— Чистая работа! — радовался дома Мураз, когда они разобрали вещи, приготовленные Сашей для себя...

— Однако пора прощаться, — вздохнул Павел. — Не знаю, доведется ли еще свидеться...

Нет смысла описывать эту горькую минуту... Ее не трудно самим дорисовать в воображении. Просто отметим, что наутро Павел был далеко от всех опасных для него мест и людей.

Возвращение в Багдад

Он возвращался в Багдад через Стамбул. Дорога, развернувшаяся почти на три тысячи километров, радовала его возможностью сидеть в мягких креслах, при легком покачивании транспорта, а главное — наслаждаться безопасностью и беспечностью, отсутствием каких-либо волнений. Теперь ничто не мешало ему пользоваться полным комфортом и заботиться только о себе. Он чувствовал свободу, раскрепощенность и отдыхал от пережитых ужасов!

Места, которые он проезжал, были все те же, что и недавно, и невольно навевали мысли о прошлом. Однако вспоминать события последних лет: бегство из Багдада на запад... страх, суету и постоянное стремление оставаться незамеченным — не хотелось. Думать о том, как его мог найти враг, которого он считал погибшим, было тем более неприятно. Это же надо — провернуть такую грандиозную работу: избавиться от своего древнего дела, выдернуть все свои корни, оборвать налаженные связи, поднять на ноги мать и сестер, жену с детьми, перевернуть и исковеркать их судьбы и бежать, — а этот урод нашел его менее чем за год. До чего обидно! Надо было в Багдаде на месте все устроить, и никуда не бегать, ничего не менять. Но как? Теперь-то легко говорить, а тогда его одолела паника...

Но все, все — с тем покончено! Та трагическая история канула в Лету со всеми персонами и их именами... Ее больше не существует. Этого никогда не было! Только семью его она раструсила по белу свету — Саша с детьми укрылась в СССР, мать осталась в Румынии, а сестры не очень удачно вышли замуж. Все — из-за него!

Он постарался отмахнуться от собственных укоров совести, потому что чувство вины могло еще раз сломать его. Ведь до этих событий тоже была жизнь. Да какая!