Летом, да еще со стороны глядя, так оно вроде хорошо там было... Но это, конечно, не так. Рассказывала Света про морозы в 50°, так что долго там наши экспериментаторы не выдержали, вернулись домой. Ну, попробовали, и ладно...

Назад они возвращались на машине, всю Сибирь проехали, все красоты и уникальные места видали. Да разве такие малые дети запомнили это? Думаю, что нет.

Дальнейшую их историю пусть они пишут сами. Там отдельная книга получится.

Встреча в Ташкенте

Отец Бориса Павловича, сразу как увидел в Запорожье свою жену постаревшей и опустившейся, понял, что той Саши, которую он любил и берег, больше нет. Та Саша переродилась, невозвратимо растворилась в низкой жизни, соединилась там с иным миром и стать прежней никогда не сможет. Между ним и ею встало наличие у нее ребенка — общей плоти с другим мужчиной. Он не принимал ее принадлежности новому мужу, его кости, его чужеродному запаху и закону в крови. Это разделило их непреодолимо, сделало чужими навсегда.

Да, он помнил, что сам советовал ей уйти в другую среду, выйти замуж... Он помнил это, помнил! И она все сделала по его советам. Но теперь, когда он въяве столкнулся с тем, к чему привели Сашу его советы, он принять этого не мог. Слишком всё оказалось неприятным.

Он ни в чем Сашу не винил, боже упаси! Он только не хотел беспокоить ее, тревожить ей душу. Она нашла какое-то равновесие в своем новом положении — и хорошо, и пусть живет...

Павел Емельянович понимал, что сам неправ, что такой брезгливостью он снова предает жену, как предал азартными играми, но ничего с собой поделать не мог. Одно дело он брал ее в жены девушкой, от состоятельной матери, и совсем другое теперь...

Вернувшись в Макеевку, он нашел себе молодую одинокую женщину... и попытался создать с нею вторую семью. Попытка не удалась — никто из женщин не мог заменить ему Сашу, и он дальнейшие стремления прекратил. Однако вскоре началась война, и он эвакуировал эту женщину вместе со своими сестрами в Узбекистан, поскольку она уже была беременной. В дальнейшем он о ней не заботился...

А она в эвакуации как-то устроилась, родила девочку, которую назвала Екатериной. В то время, когда Екатерина-младшая появилась на свет, Павел Емельянович был уже Дмитрием Емельяновичем Якубой, и Екатерина-младшая при рождении получила имя Екатерина Дмитриевна Якуба.

Екатерина Дмитриевна выросла, вышла замуж за кадрового военного и продолжала жить в том же городе, где появилась на свет, где схоронила мать. Вот только детей у нее не было, как и у ее родной тети Като. После нескольких попыток родить она подобрала чужого ребенка — девочку: вырастила, воспитала. Кажется, даже дала образование. Имени той девочки никто в памяти не сохранил.

Муж Екатерины Дмитриевны, тоже Борис, был старше ее, так что, по-видимому, она была у него не первой.

Поскольку мать Екатерины Дмитриевны общалась с Като и Марой, сестрами Павла Емельяновича, то от них знала о наличии у него первой семьи и двух детей — Людмилы и Бориса. Об этом она рассказала своей дочери. Так что Екатерина Дмитриевна знала, что у нее есть родные — сестра и брат. В зрелые годы она потянулась к ним, захотела увидеться. У нее были их адреса, и она им написала.

Но Людмила Павловна в то время уже жила вне Славгорода и послания того не получила, а Борис Павлович откликнулся. Екатерина Дмитриевна пригласила его к себе в гости.

В советское время государство кроме приличной пенсии, которой хватало на жизнь и даже на небольшие сбережения, раз в год предоставляло пенсионерам еще одну оплачиваемую льготу, очень ценную, — проезд в любую точку страны, причем любым видим транспорта, так что Борису Павловичу ничего не стоило съездить к сестре в Ташкент. Он поехал туда 21 октября 1988 года, потратившись только на подарки.

Ничего особенного о поездке Борис Павлович не рассказывал. Летел туда самолетом из Днепропетровска, тогда были такие рейсы, были и пассажиры на них. Пробыл там недолго, до 23 октября, так что на третий день уехал. Однако город посмотреть успел, успел купить Прасковье Яковлевне подарки — красивый красный платок в цветах и вязанную безрукавку. Все это теперь хранится у их младшей дочери — Прасковья Яковлевна передарила ей эти вещи за то, что дочь помогла ей досмотреть Бориса Павловича до последнего вздоха...

Развязка отношений с сестрой была такой.

Вскоре в союзных республиках пронатовские силы начали сеять антисоветские настроения, устраивать массовые волнения и беспорядки, подстрекать людей к гонениям на русских. И хоть семья Екатерины Дмитриевны по существу русской не была, но ее муж служил в Советской Армии, что в данных обстоятельствах вызывало еще большее раздражение. Короче, им надо было оттуда бежать. В качестве нового места жительства они выбрали регион, прилежащий к Украине, где у Екатерины Дмитриевны были родные и в Днепропетровской области, и в Макеевке. Однако переехать все вместе они не успели.