Как светло начиналась их любовь, Саши и Павлуши! Какой счастливой была их молодость и крепкой обещала быть семья. А потом революция, этот бандит Махно, странствия по странам, стрессы, извороты, потери, война... И судьбы двух людей были поломаны, судьбы их детей стали не такими, какими формировались изначально...

Печаль, печаль... Казалось бы, в конце каждой судьбы она ставит свою черную отметину. Но все же, все же, все же... Человек рождается для счастья и должен большинство своих дней прожить в радости, в светлом любовании миром, рядом с любимыми, а не так, как наши герои — в разлуке, в неприкаянности, без ласки. Только мыслями да воспоминаниями о коротком блаженстве они были вместе. Они помнили друг друга молодыми и с этой памятью не расставались, с ней и ушли в небытие.

Мир им, двум нашим дорогим предкам!

Внучка: поездка в Омсукчан

Внучка в жизни Бориса Павловича появилась врасплох, неожиданно, раньше всех разумных сроков, и тогда он за это в значительной мере винил себя. Он был виноват перед семьей, что в столь ответственное время, когда старшая дочь оканчивала школу, определялась в жизни, оказался за решеткой. Если бы он не получил срок за драку, если бы неотлучно находился в семье, то со старшей дочерью, возможно, не случилось бы того, что случилось.

Хотя... кто знает. Шура росла девчонкой своенравной, строптивой, настырной и склонной к необдуманным поступкам. Единственным авторитетом для нее были ее желания, которые, увы, не всегда согласовывались со здравым смыслом.

При поступлении в университет она на первом же экзамене получила двойку... Что тут еще говорить? С тех пор и пошло-поехало... То ли она растерялась, то ли кому-то назло делала...

Семья катастрофически не готова была к приему в свои ряды новой жизни. И хотя все старались отдать появившемуся ребенку всё самое лучшее, отдавать было нечего... Первые пеленки делались из старых платьев, пошитых клиньями. Оставшиеся на них швы врезались в нежное тело ребеночка, надавливали красные полосы... Потом Борис Павлович с женой собрались и купили новую ткань на пеленки. Первые распашонки новорожденной пошила их младшая дочь на незадолго до этого купленной ей ручной швейной машинке. Девчонка кроила их по книге «Рукоделие» авторов Жилкиной А.Д., Жилкина В.Ф., подаренной ей мамой. Та книга до сих пор у нее хранится.

Свету, как назвали новорожденную, полюбили все. Причем так интересно — каждый старался доказать, что любит ее больше других. Роли быстро распределились: молодая мать убирала квартиру и готовила обеды для семьи, Борис Павлович брал внучку к себе на ночь; Люба нянчилась с ней днем, а Прасковья Яковлевна едва успевала стирать и содержать хозяйство.

С двух месяцев Света отказалась от материнского молока, смесей тогда не было, приходилось выкармливать ее коровьим молоком, что было невероятно тяжело, ведь тогда и холодильников не было. Вот Любе и приходилось с 4-х часов утра гоняться за свежим молоком, потом на примусе варить жидкую манку... Работы всем хватало.

С сентября Шура уехала на работу в другое место... Начался учебный год. Теперь уборка в доме и готовка обедов легли на Любу, а к Свете взяли няньку, которая досмотрела ее до годика. Потом были детские ясли, детсад... Но там уже дело пошло легче. Ребенок подрастал чрезвычайно смышленым и послушным, неболезненным. Да и втянулись все в свои новые обязанности.

Эх, быстро сказка сказывается...

Пришла пора Свете в школу идти, и решила мать забрать ее к себе.

— Зачем? — говорили ей родители. — Неужели ты думаешь, что при твоем втором муже, абсолютно чужом ей человеке, она у тебя будет окружена большей любовью, чем у нас?

Но Шура оставалась такой же, как была в детстве, — невыносимой, несговорчивой. Забрала. Правда, на все лето привозила Свету и младшую дочку к бабушке Паше, отпуск себе устраивала. Как раз и Люба была там на студенческих каникулах, так что присмотреть за девочками было кому.

А через 7 лет Шура снова привезла Свету в Славгород насовсем — оканчивать среднюю школу, которой в их селе не было. Ну что, лучше, что ли, она ребенку сделала?

Потом и со Светой началось то же самое. Видимо, неблагополучие личной судьбы передается по наследству, — ранний брак, дети в самом начале студенчества. Не учеба, а муки... Муж, опять же, выбранный по страстям-мордастям, а не по уму. Короче, завез ее этот муж в Омсукчан, да еще вместе с двумя малыми детками, которые поднимались при Борисе Павловича и Прасковье Яковлевне. Те просили — не увозите их в холод и темень, оставьте с нами. Та... Куда там? Это был глас вопиющего в пустыне. Увезли.

Причем теперь не так Света упрямилась, как муж ее, прости господи, что покойника вспомнишь...

Вот и болела душа у Бориса Павловича: как они там, что едят, где спят?

Ну, виделись родственники с мальчишками, Сергеем и Алешей, в среднем раз в полгода — то они сюда в отпуск приезжали, а то к ним ездили. Сначала Борис Павлович дорожку протоптал, а на второе лето Шура ездила.