Читаем Avrora (СИ) полностью

-- А Зубатов на приеме, почему так же усадил? - удивляется девушка.

-- Зубатов? - фыркает Антоновский, - Да Сергею Васильевичу до обычной жизни никакого дела нет, одна работа.

-- Что будете-то?- тянется девушка к тарелкам.

Антоновский удивлен.

-- Вы Ирочка прямо Жанна Д'Арк какая-то, - выхватывает он у девушки из-под рук салатницу, - Хорошо времена наши без инквизиций, а то любите вы коленце выкинуть, - смеется он, берёт он салатницу и накладывает Ирэн.

-- Скажите, Михал Михалыч, - начинает есть Ирэн неловко управляясь с вилками, - А почему Вы до сих пор не женились?

-- Зубатов рассказал? - смущается купец, - Ах да! Я же совсем забыл, из какого вы ведомства. - Возникает пауза.

-- Жениться-то не задача, Ироида Семеновна - чуть прикрывает глаза купец, - Что делать потом с этим? О чем говорить с теми, кого мне в невесты прочат? Знаете, как не хватает иной раз собеседника? -- глядит он вкрадчиво. Ира мелко-мелко кивает,

-- Все по Екклезиасту и ничего не меняется, -- подтверждает вслух девушка.

-- Ой ли? -- строит вопросительную гримасу Антоновский.

-- Жить иногда неохота! -- с вызовом глядит на него Ирэн.

-- Вот! -- удовлетворенно откидывается на спинку стула мужчина, - Смотрите, сколько у нас общего. Я вот раз в кабинете своем в "Авроре" и размышлял о судьбах человеческих: как они из века в век существуют, будто под копирку. Сильная минута тогда была. Высокая! Я же, Ирочка, пятью языками владею, все полагал, наврут переводчики, и, чтоб ошибки избежать, сам Библейскую историю читал. Вы думаете, мне богатство мое надо? -- задает он неожиданный вопрос, но ответа не дожидается, -- Богатство так -- только для обеспечения амбиций и чтобы время было понять насколько сложно что-либо изменить, -- закрывает он руку девушки ладонью.

-- Вы расстроены из-за пропажи? Что у вас украли?

-- Эх, подвел я Сергея Васильевича, так подвел...

-- А как подвели-то?

-- Сюртук у меня украли из гостевого зала, Ироида Семеновна, - коротко смотрит на девушку купец, - Сюртук, а там документы, важные... Зубатов-то сюда только за ними ехал... Если не найдутся эх... Покатится история совсем по другим рельсам...

-- Вы о себе лучше расскажите, - меняет тему после паузы Ирэн и чуть подвигается к нему, будто ожидая поцелуя.

Губы их почти рядом и вот-вот будет поцелуй, как дверь в кабинет распахивается и заглядывает официант.

-- Консоме подавать? - спрашивает он.

Купец досадливо машет перчаткой официанту, чтобы тот ушел. Дверь закрывается.

-- Как же хорошо, что вы здесь, Ирочка, -- накрывает еще раз кисть Антоновский.

Ирэн закрывает глаза и снова ждет поцелуя, но картинка повторяется в точности:

Дверь распахивается и на пороге стоит официант с управляющим.

-- Консоме! - торжественно говорит управляющий.

Картинка ломается. Ирэн убирает руку.

-- Европас-с-с, говорите? - ехидно спрашивает купец.

-- Консоме! - утвердительно сообщает администратор еще раз и, не понимая издевки, - Луковый суп! Франция!

Утро. Цокот копыт. Ирэн с Ариной в экипаже.

-- Мы часом не украли вчера, барыня? Тяжеловат браслет-то...,- спрашивает Арина.

-- Не волнуйся - это мои вещи, - задумчиво отвечает Ира.

-- Что-то вспомнили?

-- Нет. Не получилось, - машинально отвечает Ирэн, рассуждая вслух, - Видимо я что-то уже изменила тут, потому и домой попасть не могу...

-- Так мы только из дома, - таращит глаза Арина.

Неожиданно, Ирэн видит на площади около полицейского управления переодетого дворником вора Лопотушу.

-- Ну конечно! - радуется Ирэн.-- Прикрой-ка меня, - прячется девушка в глубине пролетки. - Давай прямо к воротам, - кричит она извозчику, высовывая руку с жетоном из пролетки.

Полицейский на входе, увидев жетон, делает разрешающий жест, отступая чуть назад. Пролетка заезжает в темноту арки.

-- Где просчитались-то? - Сидит за столом Зубатов и ерошит себе волосы.

-- Сами же говорили, праздники, -- отозвалась Ирэн.

-- Праздники-праздники, -- поднялся и раздраженно зашагал сыщик. -- Что это за праздники такие, в которые и работать нельзя? Неужели в Кишиневе служаки настолько верующие, что в Пасху решений не принимают, дьявол их забери? -- смахивает он на пол со столешницы телеграфную ленту.

-- Немудрено, что революционеры нас обгоняют, - перекладывает он бумаги на столе, что-то ища.

-- В наше время так же, -- пискнула с дивана девушка, -- Если праздник - никто ничего не делает.

-- Надоело все! -- идет к окну сыщик, -- Вон смотрите. Каждый по своему делу катится, лица счастливые, Пасха, а в Кишиневе сейчас жизни человеческие отнимают. - Поднимает он с пола белую полоску. -- Весь город поднялся. Весь! Будто нет власти и вообще ничего человеческого нет! Губернатор бездействует, а без приказа своим местом никто рисковать не станет. Что это за еврейский вопрос такой? В ваши времена как такое решается?

-- Нет такого, -- отвечает Ирэн, -- Никто-никого по расовому признаку давно не меряет. Почти никто.

-- Расовый признак? -- удивляется незнакомому словечку Зубатов, -- А, ну да, от слова раса, и что прямо нигде?

-- Ну, неофашисты есть, конечно, но мало.

-- Неофашисты?