– Н-да? – промычал Шварц. – Что ж, ладно... Я думаю, это можно будет устроить... – Фельд-полковник нахлобучил фуражку и нахмурил густые брови: – Машина будет ждать вас возле Азилума сегодня в два часа дня. Советую начать именно оттуда, алхимики наверняка установили наблюдение за зданием. В Азилуме можете смело оперировать моим именем, это я определил туда Петерсена. Вопросы?

– Как мне с вами связаться? Если они вступят в контакт?

– К7-12-88, спросить Шварца из отдела контрразведки. Но не переживайте: мы будем за вами приглядывать.

– Это обнадеживает... – криво улыбнулся Лимек разбитыми губами.

– В таком случае – честь имею! – козырнул трискель и вышел вон, оставив сыщика одного в пустой квартире.

В этот момент за окном загрохотал первый утренний поезд.

3

Служебный автомобиль оказался потрепанной «Шкодой» невзрачного мышиного цвета. Номера у «Шкоды» были трискелионовские, что уже само по себе давало водителю определенные привилегии. Как и обещал Шварц, машина стояла напротив Азилума, возле заправки с кафетерием и магазинчиком. Моросил дождик.

В машине сидели двое. На переднем сиденье – щуплый крысоподобный субъект в круглых очочках, похожий на заурядного клерка, если бы не кожаная трискелевская шинель, которая была ему велика. Субъект заставил Лимека заполнить подробнейший формуляр на автомобиль (от номера и категории водительских прав Лимека до девичьей фамилии его матери), выписал временный техпаспорт и удостоверение на право пользования служебным автотранспортом «Трискелиона», выдал талоны на бензин и, когда сыщик уже подумал было, что с бюрократией покончено, достал планшет, чистый лист бумаги и томик уголовно-процессуального кодекса. Под диктовку клерка Лимек родил пространную расписку о том, что он, частный детектив А.Лимек, принимая на поруки подследственного Э.Залески, ознакомлен со всеми соответствующими правилами и статьями, грозящими за их нарушения оных правил, а также берет на себя полную ответственность за жизнь, здоровье и местопребывание подследственного Залески вплоть до возвращения того под стражу – и только после этого трискель собрал бумажки, вручил Лимек ключи от наручников и вымелся из автомобиля.

Все это время вышеупомянутый Залески молча сидел на заднем сидении, не подавая признаков жизни. Не оборачиваясь, Лимек поправил зеркало и взглянул на доверенного ему арестанта.

За минувшие... сколько? пять, шесть? сегодня четверг, значит, шесть... боже мой, сколько всего произошло за эти шесть дней, ужаснулся сыщик... так вот, за минувшие шесть дней экс-лаборант Петерсена постарел лет на десять. Он весь сник, скукожился, уменьшился в размере; веснушки на впалых щеках уступили место колючей и рыжей, словно налет ржавчины, двухдневной щетине. Глаза у Залески были мутные, как у пьяного.

– Тебе привет.

Залески не прореагировал.

– Тебе привет от Магды, – сказал Лимек.

Залески дернулся, как от удара; тусклый взгляд его начал приобретать некую осмысленность.

– Ма... – начал говорить он и прервался, чтобы сглотнуть. – Ма... Магды?

Н-да, подумал сыщик. Толку от него будет немного. Хомут на шею, вот он кто. Неудивительно, что Шварц сразу согласился...

– Они... они добрались до Магды? – с ужасом прошептал Залески.

– Еще нет, – сказал сыщик, глядя на лаборанта в зеркало. – Но могут. Все зависит от тебя.

– От меня?! – в глазах Эдека выступили слезы.

– В общем, так. Я тебя вытащил, поэтому ты мне обязан. С этого момента будешь работать на меня. Если все сделаешь правильно – вернешься к своей Магде. Напортачишь – вернешься в тюрьму, и Магда отправится туда же. Это понятно?

– По-понятно, – всхлипнул Залески. – Что... что я должен буду делать?

– Узнаешь, – туманно пообещал Лимек. Он снова поправил зеркало и посмотрел на собственную физиономию. Губа разбита, но не опухла, а вот над левой бровью была шишка фиолетового оттенка. Хорош, подумал сыщик. Гроза трискелей. Мастер рукопашной схватки. Идиот...

Впрочем, с лицом все могло быть и хуже. Основная масса ударов пришлась по спине и ребрам, и теперь, когда Лимек глубоко вдыхал, в правом боку нехорошо похрустывало: если не перелом, то трещина. А когда Лимек сходил в туалет, моча шла с кровью, и боль была просто адская. Перед тем, как выйти из дома, сыщик выпил анальгетик, но оно, похоже, не действовало...

– Видишь этот дом? – Лимек ткнул пальцем в лобовое стекло, по которому сбегали капли дождя.

– Вижу...

Не заметить Азилум было бы сложно: самое причудливое здание в Авадоне занимало целый квартал и походило на оплывший кекс, вышедший из печи неумелого кондитера: кривобокое, перекошенное, высотой где в шесть, где в четыре этажа, с волнистой линией крыши, разноразмерными окошками всех возможных форм, и покрытое, будто глазурью, ярко-желтой штукатуркой, рябой от мороси.