Читаем Аттила полностью

Возвращаясь из Фиваиды, Приск был свидетелем, в Александрии, ужаснейшего мятежа. Он содействовал его усмирению, дав совет александрийскому губернатору Флору возвратить горожанам выдачу продовольствия, право пользования зрелищами и банями, которые у них были отняты за мятеж. Еще находим Приска участвующим в переговорах, происшедших в 456 г. между Византийскою империею и Колхидою (нынешнею Мингрелией), которая в то время находилась в вассальной зависимости от империи. Участником своей власти сделал Приска магистр двора (magister officiorum) Евфимий, по званию своему соединявший в себе власть министра иностранных дел и начальство над царским двором и по рассудку и дарованиям пользовавшийся большим доверием у императора Маркиана. Тогдашнее требование правительства состояло в том, чтоб из двух государей, разом царствовавших в Колхиде, один отказался от престола. Это требование, основывавшееся на старинных договорах, и было исполнено.

Вот почти все, что мы знаем о Приске из Приска же».

Далее Дестунис переходит к характеристикам личности Приска.

Последуем за ним.

«Очень жаль,—сокрушается Дестунис,– что нам так мало известно о таком рассудительном, энергическом государственном человеке, каков был Приск. Независимо от доверия к нему своих: Максимина, Флора, Евфимия; независимо от того влияния, которое он имел на гуннских вельмож, братьев Скотту и Онигисия; уже одно то, что двор не впутал его в свой преступный замысел,– говорит в его пользу. Вообще, это личность, вселяющая к себе полное доверие.

Посмотрите, как охотно, как откровенно тот грек, что водворился на Гуннской земле, встретившись с Приском, пересказывает ему свою судьбу и высказывает свой мрачный взгляд на тогдашнее положение Византийской империи. Несмотря, однако ж, на то доверие, какое поселил он в пленном греке одним своим видом, в возражении, которое он делает этому греку, он является лицом официальным, истым дипломатом и всемерно силится оправдать правительство от нападков, впрочем, справедливо на него взводимых. Чтоб постоять за своих, Приску пришлось представить вещи в том виде, как они на бумаге, в пресловутом Римском Праве. Но грека нелегко провести даже и греку: незнакомец отвечал Приску: „Законыримские хороши, а начальство худо, не исполняет их“. Однако ж эти слова произнесены были сквозь слезы, а довести до таких слез нелегко человека, довольного своей материальной обстановкой.

Взглянем на Приска как на историка.