— Хорошо, хорошо, я все расскажу, что знаю на этот счет, — мне было не отвертеться, и я начал излагать свои соображения.

— Как ты уже сама смогла в этом убедиться, Лира, все в этом мире состоит из энергии. Я тогда сообщал об этом детворе у озера, помнишь? А потом ты сама создала мандор и разделила его на части.

— Да, точно, помню. Было именно так, как ты говоришь. — Лира подтвердила мои слова.

— Так вот, — продолжил я. — Мне пришла в голову идея о том, чтобы попробовать изменить первоначальный «чертеж», на основании которого энергия и собирается, образуя те или иные предметы и вещество.

Лира непонимающе на меня посмотрела.

— Ну, вспомни, когда ты создавала мандор, там, у озера, что ты делала перед тем, как он проявился в физической форме?

— Я представляла его себе в мыслях, во всех подробностях. — ответила, все еще не понимая меня, Лира.

— Вот! Тем самым, то есть своими мыслями, ты в тот момент и создавала этот самый «чертеж», в соответствии, с которым энергия и начала собираться в одном месте, концентрируясь. Когда ее там собралось достаточное количество, сначала появилась вспышка света, а затем и сам мандор.

— А–а–а, теперь я поняла. Теперь мне все ясно. — Лира просияла.

— В случае же с Нарой, я всего лишь слегка подкорректировал «чертеж» кожи на ее голове. Он содержал информацию о ранах. Я же ее убрал своими мыслями, представив, что кожа на голове Нары изначально не повреждена. Ну, а энергия уже сама изменилась согласно новому чертежу, и раны, естественно, исчезли, потому как информации о них новый «чертеж» уже не содержал. — я остановился и перевел дыхание, так как проговаривал все это на едином выдохе, стараясь ничего не упустить. Затем продолжал.

— Что же касается тепла, которое почувствовала Нара, оно, скорее всего, было лишь следствием перестройки, тканей кожи головы. Тепло, похоже, возникло оттого, что энергия стала перемещаться, распределяясь другим образом. Фактически она создавала новое тело Нары, а конкретнее, новую неповрежденную кожу на ее голове.

— Ну, как вам понятно? — спросил я у всех троих.

— Да, я все поняла, — сразу же ответила Лира, Нара же замялась в нерешительности, тем самым, показывая, что многое из того, о чем я только что сообщил, для нее осталось неясным.

— Нара, я сейчас все объясню, и ты поймешь, а то у Виталия, порой, объяснения слишком сложные. На самом же деле все оказывается очень просто, — произнося это, Лира обошла меня кругом, подошла к Наре и стала ей объяснять все то, о чем я поведал мгновение назад, только как–то по–своему. Макс тоже прислушивался к объяснениям Лиры. Его ведь у озера не было.

Она рассказывала им о том, что произошло с ней у озера, на берегу. Я замолчал, слушая рассказ королевы, поначалу просто наслаждаясь их речевым стилем (атлантийцев), затем понемногу стал вникать в суть слов Лиры. Меня заинтересовал способ, которым она сообщала информацию Наре и Максимилиану. Ее повествования периодически прерывались восторженными возгласами. Похоже, что до них доходила суть объяснений Лиры, и они этому сильно радовались.

А затем прямо на ходу все трое начали экспериментировать с энергией, создавая различные физические объекты, тут же их, изменяя или снова переводя в чистую энергию, рассеивая вспышками света в пространстве. Они вели себя как детвора, тогда у озера, хотя по возрасту были мне почти ровесниками. Наблюдая за ними, я тоже невольно начал улыбаться. Был за них очень рад. А ведь радоваться было за что. Они все схватывали и осваивали довольно быстро, просто мгновенно. Вот, что значит — люди действительно были готовы меняться, принимать все новое, идти вперед, развиваться, расти, и, в итоге, жить дальше.

А готов ли к этому наш мир, готовы ли к этому мы? Ответ был мне не известен. Да, есть единицы, десятки, может быть даже сотни, тысячи, десятки тысяч людей, кто выбрал новый путь и следует по нему. Но достаточно ли этого количества для изменения сознания остальных людей, которых миллиарды на нашей планете?

29

— Лира, Макс, Нара, вы пока идите, я чуть отстану, — я сообщил им свое намерение пообщаться с Атлантидой прямо сейчас. На меня, ни с того ни с сего, вдруг нахлынуло сильное желание переговорить с Духом.

— С кем, с кем? — переспросила удивившаяся Нара.

— С духом Атлантиды, духом вашего города. Просто я его так называю, и он, похоже, не против. — Я спокойно ответил на ее вопрос, ведь для меня это стало уже обыденным называть дух — Атлантидой, и поэтому я вскоре перестал придавать значение этому факту, как и тому, что в разговоре он обозначает себя то мужским началом, то женским, постоянно их чередуя. Я и к этому уже привык. Да и сам частенько обращался к нему по–разному.