— Именно тогда что–то произошло с Литом и Тоном. Они стали раздражаться по любому вопросу с моей стороны, когда я начинала вести речь на эту тему. Никто из них не желал меня понимать и уступать друг другу. Каждый считал, что только с ним одним я должна связать свою жизнь. Я не понимала, такое их отношение и ко мне и к друг к другу. Ведь мы были лучшими друзьями. Боялась, что все может плохо закончиться для всех нас. Попыталась им объяснить, но они и слушать меня не хотели. Все вели между собой спор о том, с кем я должна была остаться.

И вот настал тот день, когда они просто поссорились. Я еще раз попробовала объяснить все им, но у меня не вышло. Они начали драку. Решила, что мне удастся их разнять, уговорить, но все напрасно. А остальное ты уже знаешь, Виталий, — заключила с печалью в голосе Нара.

— Ясно, пока мне все ясно, — резюмировал я, и тут же задал Лире вопрос о том, что это были за слова об осознании только что содеянного Литом и Тоном.

— Это своеобразное наказание для провинившихся, — ответила мне Лира. — Мы оставляем их одних, на определенное время, чтобы они смогли обдумать свои проступки. И никто не смеет в эти моменты вступать с ними в какой–либо контакт, вмешиваться. Иначе они ничего не поймут, не сделают выводов, не извлекут уроков, ничему не научатся.

— Вот оно что. Так вот каков смысл этих слов, — до меня дошло, наконец. — Да, это действительно полезное наказание. Своеобразное, но полезное и действенное. В этом вы нас превзошли.

Вот бы внедрить это у нас.

— Лира, а почему ты плакала, с тобой случилось что–нибудь? Тебе нужна помощь? Могу я чем–то помочь? — опять я спросил Лиру, желая узнать причину ее такого состояния.

— Спасибо, Виталий, ты уже помог нам всем, когда остановил их. Не представляю, чем бы все закончилось, не окажись тебя там в тот миг, и чем бы все это закончилось для Духа. Тебе ведь известно, что он не принимает такие чувства, мысли. Они вредят ему, убивают его.

— Да, я знаю это, знаю. Он мне сообщил об этом тогда же. Просил остановить их, — ответил я тихо.

— А плакала я, потому что испугалась. Мне стало страшно за Атлантиду, за Духа, за всех нас. Такое я встречаю впервые, за то время, как осознаю себя. И мне не вспоминалось подобного поведения раньше, сколько себя помню.

— Впервые, что значит впервые? — ее слова выбили меня из колеи. — Я не ослышался? Ты говоришь о том, что подобного поведения вообще раньше не встречала в Атлантиде?

— Да, Виталий, ничего подобного я раньше не наблюдала.

Тут было над чем задуматься. Дело принимало более серьезный оборот, чем я полагал. Думал, что это всего лишь банальная любовная разборка, но чтоб в таком контексте. Все это заставляло меня задуматься. Проблема назревала серьезная, и если не разрешить ее сейчас, или, по крайней мере, в ближайшем будущем, то кто знает, что тогда может произойти. Серьезность данному вопросу добавляли следующие пункты:

во–первых — это все–таки действительно произошло впервые. Об этом четко свидетельствовала реакция Лиры. Она испугалась. И не мудрено, даже мне было жутко узнать о таком контексте возникшей проблемы;

во–вторых — во время инцидента шел жесткий негатив. И он достаточно серьезно влиял на Атлантиду. Она еще не была готова противостоять энергиям низких частот, вибрациям такого уровня. Дух еще не выработал иммунитет к, такого рода, энергиям.

— Если, как говорит Лира, такого раньше не происходило, то, что тогда их удерживало от совершения таких поступков? И все–таки было нечто, раз даже мыслей не возникало у атлантийцев о подобных деяниях, — начал я рассуждать, находя одни догадки и теряясь в других.

— Что же их сдерживало — такое количество людей разом? Да, и, скорее всего, нудно было как–то контролировать их мысли, хотя погоди, как это контролировать их мысли? Они же ведь не зомби, а люди, в конце концов. Тут, возможно, создавалось некое чувство, состояние, которое затем распространялось на всех людей в городе. Вот это, похоже, уже было ближе к истине, — я понемногу начинал «въезжать» в свои гипотезы и предположения.

Но кто мог его распространять на всю цивилизацию сразу? И какое это было состояние, чувство, чтобы вообще и намека не допускать на использование энергий низших вибраций в своих интересах, для достижения своих целей? Какая сила должна была быть у этого чувства? — я задумался над возникшими вопросами. Ведь если их разрешить, найти на них ответы, то можно остановить распространение эпидемии негатива в Атлантиде и спасти целую цивилизацию от вырождения.

Кто мог дать мне ответы на эти вопросы? Что же это такое, и, как это нечто можно распространить на всех людей разом? Мне это было не ясно. Не знал так же и того, каким образом мне получить ответы на мучившие мое сознание вопросы.

Задумавшись над всем этим, я сел на траву прямо там, где и стоял, и полностью погрузился в размышления, не замечая ничего и никого вокруг.

28